Автор
В темной и заснеженной январской погоде, где даже солнце прячется за тонким слоем моросящего дождя, главные роли исполняются в унынии и одиночестве. Ночью мерцает фонарь на углу, но он не согревает сердце — лишь добавляет гнета в этом холодном мироздании.
– Нет, – тихо возразила Ивочка, – просто я его люблю, да что ты знаешь о нем? Он – личность, яркий и талантливый человек.
Мать не ответила и только со вздохом безнадежно махнула рукой:
– О чем с тобой говорить?
Отец, правда, упросил Ивочку встретиться с Генрихом еще раз. Вдруг… Ничего подобного. Они прошлись по улице, сходили в кино, а потом Ивочка извинилась и уехала домой. Что же, каждый видит свое счастье по-своему. Ее, Ивочкино, счастье в лице пьющего и маргинального Яшки теперь приводило к ней в дом свою дочь – тихую долговязую Маринку.
Ивочка постарела, пополнела, и в ее чудесных волосах уже вовсю блестели серебристые нити. Теперь я ездила к ней не часто – во-первых, почему-то стеснялась Яшки, во-вторых, слегка ревновала к молчаливой и угрюмой Маринке да и просто закрутила своя молодая и пестрая жизнь.
– Какой срок? – тихо спросила она.
Я ответила.
– Ну, дай-то Бог, парень, по-моему, славный, – благословила она. – А знаешь, я сегодня действительно счастлива. Здесь самые близкие и родные мне люди.
Ивочка почему-то грустно вздохнула и замолчала. Потом, словно отряхнув с себя грусть, она спросила: – Ну как тебе Раисины пироги? И добавила: – Печь она большая мастерица.
