Автор
В темной и заснеженной январской погоде, где даже солнце прячется за тонким слоем моросящего дождя, главные роли исполняются в унынии и одиночестве. Ночью мерцает фонарь на углу, но он не согревает сердце — лишь добавляет гнета в этом холодном мироздании.
Это странно, ведь раньше они почти ненавидели друг друга. У первого были весомые причины ненавидеть второго: еще бы, ведь я смертельно влюбилась и ушла от него. А второй банально ревновал меня к прошлой жизни. Это нормально. Они даже не могли спокойно слышать имена друг друга. Но постепенно все как-то сгладилось, и они стали передавать друг другу приветы. Дальше – больше. Милое общение по телефону. На следующем этапе в чем-то помогли друг другу – один юрист, другой бизнесмен. Первый как-то сказал, что в общем-то понимает меня и еще что-то про то, какой его последователь классный мужик.
– У меня не клеится с Яной (Ириной, Татьяной, Жанной).
– Неудивительно, – вредничаю я.
Это я так остроумно намекаю на юный возраст его подруг.
– Всем нужно одно и то же, – нудит он, – лавэ, шуба, Сейшелы. А человеческое тепло, понимание, чашка горячего бульона, наконец, – жалуется он.
Так, ясно, старые песни о главном.
– А приличную женщину найти не пробовал? – осведомляюсь я.
– Опыт оказался неудачным – она от меня сбежала, – бестактно напоминает он мне обо мне. – А потом, что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду нормальную зрелую женщину, лет тридцати пяти – сорока, пожившую, способную что-то оценить, – терпеливо объясняю я.
– С ума сошла? Это же уже старухи, – возмущается он.
Сволочь. Все-таки очень правильно, что я тогда от него ушла.
– Ну и мудохайся дальше. Каждый выбирает по себе, – многозначительно добавляю я."
"Имея в виду, конечно, себя, прекрасную. Он ловит этот мячик и, притворно горестно вздыхая, говорит:
– Таких, как ты, больше нет. Что же мне теперь делать?
После этих слов я, естественно, смягчаюсь и начинаю давать умные советы.
– Тебе интересно – сам позвони. Это же твой друг, – продолжаю острить я.
Потом он спрашивает, как дела у сына. Я его не гружу, знаю, что ему в принципе все равно. Главное, что сын здоров. Про Наташку он никогда ничего не спрашивает. Принципиально.
