Тот немедленно прекратил рыдать, жестом циркового фокусника вынул из кармана клетчатый носовой платок, шумно высморкался в него и проговорил:
— Ты не узнаешь меня, Гошенька? Не узнаешь своего родного дядю Леню? Это не удивительно! Горе сломило тебя, ты сейчас никого не узнаешь! Да и я, наверное, сильно изменился, постарел… ведь мы с тобой так давно не виделись…
Георгий открыл было рот, собираясь что-то сказать, но удивительный старичок непрерывно тараторил, не давая ему вставить слово:
— Гошенька, я — твой родной дядя Леня из Гатчины! Помнишь, как в детстве я катал тебя на закорках? Помнишь, как мы с тобой мастерили кораблики?
Старичок отстранился, подмигнул Георгию обоими глазами и снова обнял его:
— Вижу, теперь ты меня вспомнил! Ты вспомнил, как моя покойная жена, твоя тетя Альбина, угощала тебя конфетами «Мишка на Севере»! К сожалению, ее уже много лет нет с нами… — старичок снова всхлипнул. — Поэтому я хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь! Как только я узнал про твое горе, я тут же запер свой домик и поехал сюда, чтобы поддержать тебя… я понял, что тебе нужна поддержка, нужно почувствовать рядом родную душу…
Услышав про «тетю Альбину», Георгий насторожился. Внимательно приглядевшись к странному старичку, он его, кажется, узнал…
— Вижу, вижу, Гошенька, ты узнал своего дядю Леню! — не унимался тот и тут словно только что заметил мужчину в коричневом пиджаке, который держал Георгия за локоть. — А вы, наверное, Василий? — воскликнул он, отпустил Георгия и принялся трясти обе руки его спутника. — Слышал, много слышал о вас! Очень много слышал, и только хорошее! Вы ведь — его старинный друг, Василий?
— Да… друг… — растерянно и неприязненно ответил тот, пытаясь вырвать руки.
— Много, много о вас слышал! — не унимался старичок, мертвой хваткой вцепившись в «старого друга». — Вы — тот самый Василий, друг Гошиной юности, который стал врачом-психиатром! Как это благородно с вашей стороны, что вы приехали сюда поддержать друга! Ему сейчас так нужна помощь! И может быть, особенно ему нужна помощь квалифицированного психиатра… хотя, что я говорю, — Георгий всегда был настоящим мужчиной, с самого детства! Я помню, как в пять лет он свалился с лестницы, ушиб колено, но даже не заплакал! Но я молчу, молчу, я вас и так совсем заговорил! — старичок подхватил Георгия с другой стороны и потащил к моргу.
