Я, словно белка в колесе, решил вздохнуть и отдохнуть ненадолго. Состав крутого караула — взвод из нескольких отдельных рот шестой стрелковой заставы. Наследники усталости по очереди дежурили два часа, пока один не заменял другого и не спускался в подвал. Так жила привычная жизнь — до тех пор, пока не пришло время меня....
«Что за чертовщина? Я же держал его прямо на мушке и стрелял в упор!» – ахнул про себя Виктор, пытаясь унять бурю чувств, а вслух пробормотал в смятении:
– Ты что, пуленепробиваемый? Что все это значит? Ты вообще, что здесь делаешь?
Раздалось неразборчивое скрипение, после чего зазвучали вполне понятные слова:
– Успокойся, существо. Низший. Без страха. Мохаба. Альбиро. Три. Шесть. Сигма. Ноль. Есть разрешение, – отчетливо и бесстрастно шелестел голос на чистом русском языке, но речь его звучала только в голове человека, отдаваясь вибрирующим эхом в затылке, что стало последней каплей для бедного Виктора.
Он стоял на месте, словно громом пораженный, открыв рот, как деревенщина. Его тело сковал странный паралич. Он не мог пошевелиться.
– Как твое имя? – выдохнул Виктор, ощущая, с каким трудом дается каждое слово.
За спиной медленно нарастал приближающийся рев и лязг гусеничного бронетранспортера БТР-50, разрезающего тьму и густой снегопад лучом мощного прожектора, целенаправленно двигаясь в сторону приземлившегося блюдца.
Фигура, немного поспешно вернув маску на лицо, с тревогой уставилась долгим взглядом на источник приближающегося шума.
– Сигма. Ноль. Мое имя… – От ладоней стал исходить нестерпимый жар.
Последнее, что услышал Виктор, перед тем как провалиться в холодную тьму, были приглушенные автоматные очереди и обезумевший лай и визг испуганных собак.
Бесшумно лавируя между лежащими на снегу телами людей и собак, чужак прислушался к тишине, ловя ладонями падающие снежинки.
Вернувшись к серебристому контейнеру, он откинул крышку и медленно извлек из него стальной шар из черного металла. После чего скинул в отверстие, проделанное буром в промерзшей почве.
