Я, словно белка в колесе, решил вздохнуть и отдохнуть ненадолго. Состав крутого караула — взвод из нескольких отдельных рот шестой стрелковой заставы. Наследники усталости по очереди дежурили два часа, пока один не заменял другого и не спускался в подвал. Так жила привычная жизнь — до тех пор, пока не пришло время меня....
– Этого кошмара можно и избежать.
– Так вы Дабар или тот, кто его представляет? – наконец спросил Кошевар, сглотнув.
– Послушайте, это, по сути, одно и то же. Сейчас он или оно пребывает в некоем трансе, позволяя мне вести с вами диалог. Мы неразрывно связаны, и связь эту так просто не разорвать. Так что слушайте меня внимательно и запоминайте, Петр Ильич. Так сказать, не для протокола. Вы должны передать своему руководству, чтобы оно ни в коем случае не возвращало сферу, захваченную вами, некоему существу, именуемому Сигма.
– Простите. Как мы с вами общаемся? Может быть, мне все это снится?
– Если бы, – проворчал лейтенант и поспешно закурил сигарету. – Хотите?
– Я не курю, – в смятении буркнул генерал, но потом передумал: – А давайте!
Взяв сигарету за фильтр, осторожно вдохнул в себя дым и даже не закашлялся. Лейтенант весело рассмеялся, наблюдая за его попытками.
– Полно вам, это ведь все не по-настоящему, понарошку, неужели не очевидно? Скажу больше, мы сейчас находимся в вашей голове, используем ресурс вашего же мозга.
– В каком смысле? – Кошевар похолодел от нехорошего предчувствия.
Так некстати вернулась пульсирующая в затылке глухая головная боль, о которой он уже забыл.
– Погодите, так мы оба бестелесны? Это как? Что вы со мной сделали, сволочи?
– Успокойтесь. Не надо нервничать. Физическое воплощение Дабара в данную минуту использует глазной нерв для коммуникации с вами напрямую. Что-то вроде моста. Есть и другой способ, более радикальный, например, подсоединиться к мозгу, пробив черепную кость, но это, скорее всего, убило бы вас.
