"Глазами жертвы" — дьявольски притягательная книга о загадочной убийстве, рассказанная из глаз единственной свидетельницы. Атмосфера здесь напряженная и плотная, словно сталь, подчеркивая темное мрачное прошлое главной героини. Каждый шаг она совершает — будь то в поисках расследователя или сама переживая трагическую участь — становится частью этой необъятно сложной истории о смертельной ненависти и мести....
Но я что-то снял на телефон, если хотите доказательств…
– Мистер Свенсон, вы меня не поняли, – прервала его О’Доннелл. – Ваши снимки мы все же нашли. Фотограф признался, что удалил копии файлов по вашему требованию. К счастью, он сохранил оригиналы. Так что мы все-таки их заполучили.
Как и ожидалось, когда до него дошло, глаза его округлились. Взгляд блуждал по комнате, ища выход. На несколько секунд он застыл в напряжении.
Потом в нем произошла перемена. Лицо сделалось бесстрастным, поза – расслабленной. Свенсон откинулся на спинку стула и улыбнулся, стиснув зубы.
– Думаю, мне стоит дождаться адвоката.
Глава 61
Одно из самых ранних воспоминаний О’Доннелл – «Бесконечная история». Отец принес домой видеокассету и сказал, что на ней отличный фильм, полный приключений. «Тебе понравится», – подмигнул он дочери, и она в точности помнила его слова и улыбку, потому что именно тогда он впервые ее предал.
Начиналось все неплохо, с причудливых существ и зловещего темного Ничто. Папа обещал, что потом появится прекрасный пушистый дракон.
Поначалу О’Доннелл в напряжении ожидала, когда же конь выберется из топей на радость своему другу. Но – увы. Он попросту исчез. Тогда она, не поверив своим глазам, спросила отца:
– Он умер?
– Да.
Дракона Холли так и не увидела. Она разразилась горькими слезами, выкрикивая, что отец ее обманул, и рыдала, пока мать не выключила видеомагнитофон. Все выходные Холли плакала часами и даже через несколько дней могла разрыдаться ни с того ни с сего."
"Став подростком, она купила кассету с тем же фильмом, планируя пересмотреть его и посмеяться над своей детской истерикой, но вскоре обнаружила себя рыдающей над сценой, где Атрейю умоляет Артакса идти дальше.
Теперь, будучи взрослой, О’Доннелл иногда и сама пробиралась через Болото Печали. Когда каждый следующий шаг дается все труднее, «прекратить борьбу» и «погрузиться в трясину» звучит не так уж страшно, даже успокаивающе.
Так она чувствовала себя и сейчас.
Кох раздобыл ордер на обыск и двадцать минут назад позвонил из дома Свенсона. Там оказалось пусто – ни души.
