"Глазами жертвы" — дьявольски притягательная книга о загадочной убийстве, рассказанная из глаз единственной свидетельницы. Атмосфера здесь напряженная и плотная, словно сталь, подчеркивая темное мрачное прошлое главной героини. Каждый шаг она совершает — будь то в поисках расследователя или сама переживая трагическую участь — становится частью этой необъятно сложной истории о смертельной ненависти и мести....
Размышляя над дилеммой, она прикусила губу.
– Мне нужен компьютер, буквально на минуту, – попросила О’Доннелл.
– Конечно, – Зои кивнула.
Она хотела отодвинуться, но ее кресло, не сдвинувшись и на десяток сантиметров, врезалось в позади стоящий стол. Бентли уже собиралась встать и проскользнуть за спиной О’Доннелл, чтобы пустить ее к монитору, когда та просто склонилась над Зои и схватила мышку. Профайлер вжалась в угол, чтобы Холли могла дотянуться до клавиатуры. От детектива пахло лавандой. И рубашка на ней была не та же, что утром.
О’Доннелл сосредоточенно смотрела в экран, на лицо ей упала выбившаяся прядь светлых волос. Какие длинные у нее ресницы! Странно, что Зои это заметила, – раньше она ни на чьи ресницы внимания не обращала.
– Осталась пара фамилий, – сказала О’Доннелл. Она проверяла, есть ли у возможных подозреваемых приводы в полицию.
– Конечно, я подожду, – ответила Зои.
В базе данных ничего не нашлось.
– Спасибо. – Холли вернулась на свое место.
– Это же ваш компьютер.
О’Доннелл рассеянно кивнула и подчеркнула что-то в распечатке.
– Где агент Грей?
– Кажется, пошел в бар.
– В самом деле? – Детектив подняла бровь. – И оставил всю грязную работу вам?
Она говорила беззлобно, однако Зои сердито нахмурилась. Тейтум трудился не покладая рук, хотя это дело для него – фактически волонтерская работа. Они вкалывали до глубокой ночи, без выходных.
– Мы очень много и долго работали над этим расследованием.
– Знаю, я не имела в виду…
– Что-то я тоже не вижу вашего напарника, помогающего вам с работой.
Между ними вдруг выросла ледяная стена. Улыбка тут же исчезла с губ Холли.
– В самом деле.
Ее голос звучал резко и зло. О’Доннелл вернулась к своим бумагам.
Зои тоже снова принялась просматривать дела, втайне борясь с всплеском негодования, который обычно маскирует чувство вины.
У нее заурчало в животе. Она просидела в участке уже два часа, а пару кусков пиццы ужином не назовешь. В полной тишине урчание получилось раскатистым, как гром перед грозой. Зои неловко поерзала на кресле. Раз или два кашлянула. Снова грозное урчание. Губы О’Доннелл слегка дрогнули.
