В холодном кабинете Большого Босса все еще царило напряжение. Каждый звук казался сигналом, а каждая мысль — шагом вперед на верную участь. Я всхлипнула, понимая, что выбора у меня уже нет. Взгляд в серые глаза Босса доказывал: теперь я точно попала в капкан.
Изменил ли он решение, засомневался ли после встречи с бывшей?
– И женюсь. Только давай не сегодня я буду рассказывать о своей жизни. Я устал, и история будет длинной и печальной, ты разревешься.
Я уже была готова заплакать, так как верила, что он не обманывает и история и вправду тяжелая и грустная. По нему видно, что не все было гладко в его детстве.
– А когда? – тихо шепнула я, а Дмитрий рассмеялся.
– Когда протрезвею, – пообещал он, а я обиделась.
– Тебе папа про меня все рассказал, а ты, – обиженно буркнула и положила голову на подушку.
– У тебя прекрасные родители, у меня были такие же. Но они погибли в аварии, а я остался никому не нужным сиротой и жил у родного дядьки в деревне. Не хочу вспоминать о них. Для меня их просто не существует.
Я задержала дыхание, прислушиваясь к тихому шепоту Димы и принимая очередную правду о нем. Не прощает предательства, вычеркивает из своей жизни, не сожалеет о тех, кто остался в прошлом. Я закрыла глаза, обрадованная и обнадеженная.
– Спишь? – тихо спросила меня ночная мгла.
Я кивнула, крепче прижимаясь к теплому боку Босса.
– Спи, – ласково погладил меня Дима по волосам, и я с его позволения уснула.
Зря я надеялась, что с восходом солнца призраки прошлого растают. Татьяна, как липучка, следовала за нами по пятам, попадалась на глаза и просила Диму поговорить с ней. Мне даже стало ее жалко, она так унижалась, а Босс грубо молчал, порой даже отталкивал ее.
– Ты пожалеешь об этом, слышишь! – выкрикнула Татьяна в последней отчаянной попытке достучаться до Димы, который скатился с горы к нам с Юлей, поджидающим его возле домика проката. Но мой любимый оставался таким же равнодушным, зато Юлька веселилась.
– Вот упертая. Не боится, что ей лавина на голову упадет. Это же го-о-оры! – многозначительно протянула она, чтобы возвысить и без того прекрасные и величественные заснеженные пики.
Я же взволнованно спросила Диму:
– Она ничего тебе не сделает?
Тот с улыбкой притянул меня к себе и опять поцеловал, нисколько ни смущаясь наблюдателей, а Юля страдальчески застонала и отвернулась.
– Беспокоишься? – шепнул Босс и хитро прищурился от яркого солнца.
– Конечно, я же люблю тебя.
– Я тоже.
Юля за его спиной корчила мне рожицы, а я пыталась не рассмеяться, все же хотелось услышать ответ.
– Так она ничего не сделает?
Босс покачал головой.
– Она всего лишь модель, пустышка.
