В зал ожидания кабинета ликвидатора приходит мужчина с напуганным взглядом. Он набирает номер известного мастера и сразу захлебывается женским голосом на том конце провода. Атмосфера в зале накрапывает дым, как будто сам воздух кипит напряжением.
– Володя! Капитан!
Лазаренко открыл глаза:
– Ну чего орешь, Рыжий?
– Живой?
– Так чего мне будет в бронекостюме? Вот если бы раненый дух стрелял из винтовки калибра 7,62, то тогда, скорей всего, отправил бы меня на тот свет. Но из «АКС-74» это бесполезно. Но удар, признаюсь, неслабый получил.
Прапорщик сплюнул:
– Тьфу! А я уж подумал. Ну, слава богу! Ты сам придешь в себя или транквилизатор вколоть?
– Приду! Проверь духов. Никого не должно остаться в живых!
– Уже проверяю!
Рыжов прошел к деревьям.
Вернулся, доложил:
– Порядок! Сделали мы отряд Рамзана!
Капитан уточнил:
– Ту его часть, которая осталась после обстрела реактивными снарядами вертолета.
– Какая разница? Их все равно было как минимум в четыре раза больше. Но сделали же?
– А если б, Женя, не сделали, то какие мы, к черту, профи? Впрочем, если не сделали бы, то сейчас нам уж все было бы без разницы. Как тем, что разбросаны по поляне и вокруг нее.
Прапорщик опустился на траву:
– «Вертушку» надо вызывать! Долго здесь торчать нельзя.
– Да, буду вызывать «вертушку» на четыре утра.
– Давай, я еще обойду территорию, мало ли чего!
Рыжов скрылся в кустах.
Капитан полез в карман.
И тут же прапорщик услышал:
– Ну не твою мать?
– Что такое, командир?
– Пуля спутниковую станцию разбила. Теперь мы ни с Шабаниным не свяжемся, ни с командиром экипажа вертолета! Черт бы побрал этого раненого духа.
Рыжов вздохнул:
– Да, перспектива не ахти. Это сколько нам по зарослям топать? Тридцать верст?
– Где-то так!
– Нормально.
Капитан поднялся.
– Делать нечего, время терять тоже! Двинулись.
– Я вперед?
– Как всегда!
Прапорщик сделал несколько шагов и, вскрикнув, упал.
– Что такое, Рыжий?
Рыжов простонал:
– Нога! Провалился в нору какую-то! Больно!
– Погоди, сейчас помогу.
Лазаренко взялся за поврежденную ногу подчиненного, что вызвало у того еще один вскрик боли.
Капитан взглянул на прапорщика:
– По-моему, перелом, Рыжий!
– Бля, и надо такому случиться. Но ты, Володь, сними ботинок, посмотри, может, вывих!
Лазаренко снял с ноги Рыжова десантный ботинок, и сразу стало ясно, прапорщик сломал ногу.
– Да. Пошла непруха! Больно, говоришь? Вколи промедол, я шину соображу.
