Начинается ночной подвал особняка в забытом дачном поселке Жуковка-5. Здесь, в тени старых фасадов и на фоне густого вечнозеленого кустарника, бильярдная пестрит черным шнуром — знаком древности и загадки. Вокруг царит безмолвие, только стук колеблющихся веток под тенью деревьев нарушая молчание....
Солдаты ошалело вскакивали и начинали одеваться, командиры, такие же заспанные, их поторапливали. Вскоре из динамиков прозвучала команда личному составу получить оружие с боекомплектом и построиться на плацу, а механикам – подготовить боевые машины к выезду. Офицеры, грохоча сапогами, прошли по казарме, поторапливая бойцов и сопровождая их в оружейную комнату.
– Что случилось, товарищ лейтенант? – сыпались вопросы.
– Не знаю, – отмахивались офицеры, – сейчас комбат все расскажет.
Когда батальон, состоявший из двух рот, поротно построился на плацу, перед рядами вооруженных солдат появился командир – тот самый Юра, который несколько дней назад разговаривал с Абрамовым.
– Разведчики! По поручению командования сообщаю вам, что антинародный режим Ельцина отстранен от власти военными, верными Отечеству и своему долгу.
По рядам прокатился радостный шум. Солдаты весело переглядывались, улыбались друг другу, смеялись. Комбат прикрикнул:
– Разговорчики в строю! Вопросы есть? По машинам!"
"Редкие водители, передвигавшиеся в этот ранний час по дорогам северного Подмосковья, испуганно шарахались к обочинам, завидев вереницу боевых машин пехоты и движущихся вслед за ними грузовиков с солдатами.
– Куда следуем, товарищ капитан? – спросил гаишник. – Вы знаете, что находитесь в зоне особого режима, где все перемещения должны согласовываться? Предъявите ваше предписание, пожалуйста.
– Отстал ты от жизни, земляк, – высокомерно сказал Усманов. – Нет теперь никакого особого режима. Власть переменилась, понял? Трогай!
И колонна, взревев дизелями, двинулась с места, обдав ошарашенного гаишника облаком выхлопных газов.
