Автор
В мире хаоса и беспорядка — одежду холостяка и аккуратно складанные вещи усатого мужчины — витиевизна создает непростые ситуации. Внезапное появление Демьяна, сфинкса-воришки из другого мира, заставляет мир домохозяйки рухнуть на голову: он обладает уникальными способностями и ведет таинственный образ жизни. Каждый новый случай — как маленькая тревога, но вместе они создают мрачную и душевную притчу о человеческом беспорядке и страстях....
Они как камень, при любом из них можете котенка удушить, и сиротинушка не посочувствует, не дрогнет. У них атрофировано чувство любви.
– Неправда! – неожиданно бурно возмутилась Полина. – Все, кто жил в приюте, очень ранимы!
– Великий немой заговорил, – ехидно захихикал младший брат Константина. – Подушкин, что вы с секретарем до утра в спальне делали?
– Работали, – ответил я.
– Ой, правда? – дурашливо закатил глаза Виктор. – Вы такие трудяги. Ни минуты покоя.
Щеки Константина покрылись розовыми пятнами.
– Милый, налить тебе кофе?
– Мне капучино, – пропели с порога.
Я посмотрел в сторону двери и вздрогнул. На секунду мне показалось, что в столовую вплыла Николетта. Но через секунду стало понятно, что это незнакомая женщина.
– Костя, – велела дама, усаживаясь на противоположном от хозяина дома конце стола, – представь своих гостей.
– Иван Павлович Подушкин… – начал бизнесмен и писатель.
– О-о-о, – обрадовалась Нина Леонидовна, – знакомая фамилия.
Я приготовился услышать дифирамбы о творчестве своего отца, писателя Павла Подушкина. Мать хозяина имения продолжала:
– На московской квартире ранее жили полчища тараканов! Армия!
– Ты боишься тараканов? – с неподдельным интересом спросил Виктор. – Они безобидны.
– Противные, – скривилась Нина Леонидовна, – но я нашла мастера по фамилии Подушкин. Он их вмиг убил, потом к нам два раза в год регулярно ходил.
Полина умоляюще взглянула на меня. Я невольно улыбнулся. Сейчас она похожа на трогательный одуванчик, вокруг ее головы клубится облако кудрявых волос, а в глазах трепещут легкий испуг и извинение. Пусику обидно за меня, стыдно за свекровь. Она милый человечек, беззащитна, как незабудка. Но ей не стоит волноваться. Я вырос в серпентарии и прекрасно владею наукой выживания среди змей.
– О нет, – ответил я, – мой папенька, увы ныне покойный, автор многих книг, Павел Подушкин писал любовные романы.
– О да! Они из Боливии, – кокетливо повела плечом Нина Леонидовна, – деточка, садитесь-ка около меня. Кем служите, дружочек?
– Дизайнером, – соврал я.
– Понятно, – стрельнула глазами мать братьев, – вы одеты не как Мук Твист.
