Автор
В Гнезде Седого Ворона мирные шершнила делятся сюжетом о человеке, чей возраст затрудняет его оценку — от двадцати до пятидесяти. Этот необычный пришелец уверенно распоряжается норой, заставляющей других змей чувствовать себя чужаками, пока он сам остаётся в тени своей незаурядной энергии и хладнокровия.
Уже много позже братья узнали, что Асима сбежала с Заставы и прибилась к каравану. Среди молодых стражей, которыми они тогда были, довольно скоро заговорили об умелом пареньке по имени Азамат, тонком и гибком, будто змея. Его так и прозвали: Гюрза.
Как-то на стойбище, неподалеку от этих самых мест, они столкнулись, и подруга детства сделала вид, что знать их не знает. Лишь демонстративно метнула пару ножей в бревно ограды так, что между ними и пальца нельзя было просунуть. А поутру торговец ушел, и проснувшиеся под своим навесом братья обнаружили у изголовья гранату с приметным кольцом. Оно хранилось у Сохатого с детства, он и сам не помнил, как и почему оно оказалось у него в кармане в Тот День. Возможно, дала мать, которую ни один из них не помнил. А потом, несмотря на бурные возмущения младшего брата, старший подарил его Асиме. Впрочем, Бирюк и сам подарил бы его названой сестре, когда б мог. И вот теперь блестящее колечко как ни в чем не бывало красовалось на гранате. А ловкого стража по прозвищу Гюрза простыл и след.
На следующий день караван, в котором шел Азамат, попал в засаду прорв. Бирюка и по сей день передергивало от воспоминания о волкоглавых тварях, с которыми тогда пришлось столкнуться. Они гнались, убивали, но так и не смогли освободить названую сестру. Затем был затерянный под землей Бунк и старый Майор, а потом и волна леденящего ужаса, заставляющая подгибаться колени даже у самых храбрых и стойких. И эта постыдная сделка… Он так и не смог простить ее брату."
"И вот теперь он узнал, что Асима жива. Сохатый не мог ошибиться. Он вообще редко ошибался.
Старый Бирюк узнавал эти места. Конечно, многое изменилось. Деревья, прежде едва тянувшиеся к небу, теперь раскинули над головой широкие кроны, а те, что прежде были высокими, ныне затмевали солнце. Но он мог здесь идти даже с закрытыми глазами. Память сама подсказывала дорогу, будто годами взлелеянное чутье нащупало красную нить давным-давно развеявшегося запаха.
Он еще раз присмотрелся к следам. Здесь они разделялись: несколько человек двигались к Бунку в сторону реки, большая же часть уходила вправо к селению на скале. Бирюк помнил эти несколько десятков убогих домишек, прилепившихся на высоком лесистом склоне. Он там даже ночевал одну ночь. Воин прислушался, точно втянул в себя гамму звуков и запахов. Близких, затем далеких, затем и вовсе почти неразличимых. Со стороны поселка сладковато тянуло порохом, отдаленным эхом доносилась стрельба.
