В далекой далеоклиновой империи Четвертой Галактической, где все перемещения контролируются, танский квантовый канал вдруг наполняется энергией. Секретарь Цзян Романову сообщается о предчувствии второго потока времени через март тысяча девятьсот восемьдесят пятого года....
— Кхм-кхм… кхм-кхм… Прости, Ильич, все это так неожиданно и невероятно… Я, кхм-кхм… я не могу поверить… Прости… А в чем именно я обмишулился, раз уж ты пришел за мной с такой помпой и в такой, кхм-кхм… интересной компании?
— А вот в чем ты обмишулился, — хмыкнул Просто Леня, постучав кончиками пальцев по лысине оцепеневшего Горбачева. — Иуда, предатель, еретик и просто дурак, он шел к посту Генерального секретаря ЦК КПСС только затем, чтобы намеренно разрушить и коммунистическую партию, и страну. Все, что мы строили такими трудами и защищали кровью миллионов — все пошло псу под хвост, после чего случилась реставрация капитализма.
Громыко с сомнением покосился на тушку Горбачева.
— И откуда, кхм-кхм, тебе это известно? — делая над собой усилие, чтобы не поверить этим страшным словам, спросил он.
— Мне это просто известно, — ответил Ильич Второй. — А вот товарищ Серегин, товарищ Кобра, товарищ Колдун и товарищи Самые Старшие Братья происходят из миров второго десятилетия двадцать первого века, а потому пережили реставрацию капитализма в бывшем Советском Союзе, и сильнее месье Горбачева и господина реставратора они ненавидят, пожалуй, только Гитлера.
— Ээээ… прости, Ильич… второго десятилетия двадцать первого века? — переспросил ошарашенный Громыко. — То есть тридцать лет тому вперед⁈
— Да, — подтвердил Ильич Второй, — именно так. Товарищи Самые Старшие Братья, вон те четверо, хотя из них один брат женского пола, ушли на боевое задание из две тысячи двенадцатого года, а товарищ Серегин со спутниками — из две тысячи шестнадцатого.
— А кто не пускает? — вполголоса спросил Громыко, покосившись на тех людей, о которых говорил Брежнев.
