– Хорошая девочка, – проворковал он.
На этот раз, когда его руки скользнули по моему телу вниз и проникли мне в трусики, я забыла, что нужно бояться. Он страстно целовал меня, пока его пальцы исследовали места, к которым раньше почти никто не прикасался. Когда проводишь большую часть выпускного года в больнице, ходить на свидания и зажигать с парнями тебе недосуг.
Он засмеялся в мои губы.
– Каллахан, – прошептал он, – дай мне руку.
Он опустил ее вниз и направил мне в трусики. Они были влажные, как и мое тело там, где его рука руководила моей.
– Начало игры, – прошептал он.
Потом он поднял наши руки, и я судорожно выдохнула.
– Это… – Мой мозг, похоже, отказал окончательно.
– Это любопытно, – закончил он за меня. – Но это еще не все, что ты должна знать, так? – Он не стал ждать, пока я отвечу, и задал моим штанам для йоги хорошую трепку.
– Эй, – возразила я. – Не так быстро.
Я перекатилась на бок, отодвигаясь от него.
Он сразу убрал руки, но быстро спросил:
Я привстала на локте.
Его глаза вспыхнули удивлением и еще чем-то, чего я не могла прочесть.
Я уронила голову на подушку, прерывисто дыша.
– Это самая странная ночь в моей жизни.
Он засмеялся, а затем последовал рывок. Я увидела в его руках мои трусики.
– Ты так говоришь, как будто это что-то плохое.
Он швырнул трусики на пол, что, кстати, вполне совпадало с моими фантазиями. Вот только в моих мечтах мы занимались страстной любовью – это был не просто случайный перепихон и уж точно не научное исследование.
Его рука снова была на моем бедре.
– Чувствуешь это, Каллахан?
Я покачала головой, мои губы пересохли.
Он скользнул рукой вниз по моему бедру, которое я могла чувствовать ровно до того места, где оно переходило в колено.
– А как насчет этого?
Я снова покачала головой.
– Интересно… – сказал он так, будто собирался выхватить из кармана планшет и начать вести записи.
И внезапно все стало неправильно. Я оттолкнула его руку.
– Ты заставляешь меня ощущать себя лабораторной крысой.
– Прости. Неправильный подход.
Он потянулся ко мне, взял мое лицо в свои руки и поцеловал. Так было уже лучше, но я все равно была выбита из привычной колеи. Я тонула под весом собственной беззащитности. Если бы это был чемпионат по хоккею, я бы знала, что делать. Совершила бы какой-нибудь дерзкий маневр и отыгралась.
Чувствуя себя загнанной в угол, я потянулась к молнии на бедре спортивных штанов Хартли. Я расстегнула ее настолько широко, насколько могла дотянуться.
