— Так вам и надо, — зло проговорил Олег, — будете знать, как поднимать оружие на Создателя.
Он обогнул раненых и решительно пошёл вперёд. Уцелевшие хабреки обнажили кинжалы, попятились и… бросились наутёк. Олег двинулся за ними, вышел из-под прикрытия валунов и обнаружил, что между ним и горой препятствий больше нет: оставшиеся пятьдесят метров занимали грядки, усаженные крупнокочанной капустой и картошкой. Дальше довольно круто уходил вверх склон горы. На нём, чуть не на крыше друг друга, стояли дома, зеленели часто посаженные деревья. Олегу даже показалось, что он различил в листве крупные персики.
От дома к дому вела извилистая дорожка, местами разрываемая ступеньками, а в самом низу, у входа на эту дорожку, стоял в сомкнутом строю отряд воинов. Человек сорок.
Металлические шлемы, высокие и широкие щиты, плотный строй — в этом случае длинные копья действительно являются страшным оружием. Хабреки выстроили самую настоящую фалангу. Неужели только для того, чтобы сразиться со своим Богом?
— Кто здесь смеет противиться мне, своему Создателю? — зловеще спросил горцев гость. — Как вы посмели поднять на меня оружие?
Олег ощутил, как в нём нарастает гнев. Настоящая ярость, способная разнести всё кругом. Он направился к фаланге — медленно, неторопливо, аккуратно обходя любовно вспаханные грядки, а в это время на небе, словно отражая накопившуюся в его душе ярость, набухали чёрные грозовые тучи, сгущалась темнота, с воем метался ветер. От шагов Создателя начала содрогаться сама земля, а горы загудели от испуга.
До хабреков оставались считанные метры, когда Олег вскинул меч — и разорвала мрак грохочущая вспышка молнии, рухнули с разверзшихся небес потоки воды, а гора подпрыгнула и жалобно застонала. Хабреки попятились, но — и этого Создатель не мог не заметить — даже отступая, они не нарушили строя. Живая стена — сомкнутые щиты, тёмные глаза, щетина металлических жал. Олег остановился. Будь он хоть три-девять раз Господь Бог, но он смертен. А хорошо обученная фаланга способна без потерь устоять против многократно превосходящего противника.
Хлестал дождь. Намокли волосы, потянулись струйки за шиворот, прилипла к телу мокрая рубашка, захлюпало в ботинках. Потоки воды стекали по склонам, неслись по дорожке и с рёвом бились о ноги фаланги. Узкое пространство между Создателем и фалангой быстро набухало жидкой глинистой мерзостью. Олег взглянул на гору, брезгливо передёрнул плечами. Гора содрогнулась в ответ, где-то поблизости тяжело, утробно и протяжно ухнуло.
