На мгновение у царя точно пробудилось какое - то снисходительное любопытство – юноша в худшем случае просто глупец, не познавший ещё, как должно смотреть на самодержца.
Ростом государь был выше Алексея, и это при том, что Басманова-старшего другие воеводы и вовсе считали богатырём. Едва царь спустился, Алексей тотчас же принял его руку, унизанную крупными перстнями, и припал губами к ней, после чего они обнялись, точно не были один на службе другого. Затем Иоанн безмолвно обернулся на Фёдора.
Когда царь протянул юноше свою руку, юноша мягко взял её обеими своими руками осторожно поцеловал перстни, и, прежде чем отстраниться и выпрямиться, пару мгновений вглядывался в переливы света в драгоценных камнях.
- Значит, вот каков отпрыск твой? – спросил Иоанн, оценивающе рассматривая Фёдора с ног до головы. - Как звать, говоришь?
- Фёдор. – ответил юноша, хотя царь явно обращался к его отцу, и Алексей уже было открыл рот, чтобы ответить государю.
Иоанн на мгновение замер, и лицо его озарилось лёгким удивлением.
Он вновь перевёл свой взгляд на юношу, после чего жестом велел и отцу, и сыну следовать за ним, поднимаясь в палаты.
Не успели они дойти до половины лестницы, раздался громкий лошадиное ржание. Фёдор вздохнул и с легкой усмешкой развернулся обратно.
- Говорил же, куда им совладать с ними? – пробубнил себе под нос юноша, направляясь к конюшне.
Конюхи тем временем пытались совладать с диким нравом разгорячённой лошади, но животное бесилось, точно сорвались с цепи.
Её тяжёлые копыта бились в воздухе, чуть не задевая испуганных холопов.
Фёдор еле заметным жестом разрешил конюху отойти, затем взял у него из рук длинный хлыст, которым несчастный слуга беспомощно размахивал, безуспешно пытаясь унять дикое создание."
"Юноша пронзительно громко свистнул, и, с совсем не ожидаемой от такого юнца силой, ударил хлыстом по земле. Лошадь обернулась на резкий звук, продолжая яростно топтать свежий снег под ногами и беспорядочно мечась по двору.
Фёдор медленно следовал за ней, постепенно приближаясь к взбешённому животному.
- Сколько лет уже Феде? – спросил Иоанн с задумчивой улыбкой, стоя на крыльце.
- Шестнадцать этой весной исполнилось. – вздохнул Алексей.
- И в его-то годы он имеет ратные подвиги? – с некоторой насмешкой спросил царь.
- Вы послали князя Хворостина с речами царскими, с похвалой, а теперь потешаетесь?
- Теперь я увидал сына твоего воочию. Руки больно нежные для ратного дела.
