《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш) — читать онлайн бесплатно полностью

Улицы Утены, старинного славного града Литовского княжества ныне нерасторопно оживали, готовясь встретить новый день."

"Премногим оживлением преисполнился дом на конце торговый улицы. Нижний этаж точно спал в землю, окна выходили прямо на камни бульвара, поросший от сырости мхом. Жилище было снаружи облицовано грубым камнем. Тут и там плиты исходили трещинами и полнились всё тем же мхом да лишаём.

Изнутри же дом уж озарился светом печей – хозяин велел не жалеть ни дров, ни угля. С раннего утра жилище облагораживалось. На второй этаж уж третий раз поднялась служанка, и с трудом переводя дыхание, доложила господину, что волноваться не о чем.

Верно, та речь не имела никакого смысла, ибо хозяин дома не находил себе места. Он вновь и вновь проверял, готов ли дом его к приходу дорогого гостя, а иной раз, как слышал всадника, бросался к окну сломя голову, да каждый раз отходил, выругавшись на родном наречии, которое в княжестве редко кто знал.

Хозяин дома был неместным, об том быстро разузнали соседи. Знали, что муж сей в бегах, в изгнании на родине своей. Ходили разные толки о чужеземце, да всяко знал он речь латинскую сносно, дабы изъясниться, а паче сего – всё время проводил в трудах учёных, постоянно преумножая знанья свои.

Так же слухи плелись, будто бы сей чужеземец пребывает в отличном свойстве с Андреем Курбским, который уже успел немало прославиться живым и пытливым умом своим. Быстро оба чужеземцы прослыли латинами, да притом учёными мужами. Заслугу их высоко ценили при дворе короля Жигимона, который с превеликим удовольствием внимал речам бывших придворных самого Иоанна Васильевича.

Вымотанный собственным же волнением, Юрий Горенский рухнул в кресло, устланное подушками. На утомлённом суматохой лице выступил пот. Князь вытер лицо белым платком, стараясь унять волнение, охватившее его душу.

С осторожным трепетом извлёк он грамоту, коия хранилась подле сердца. Осторожно расправил он послание от брата своего. Серые глаза вновь пробежались по строкам.

«Юрий, брат мой, Господь помиловал меня! Успел я домчаться до границы, резвый конь не изменил. Уж мчусь к тебе в Утену. Надо было мне с тобою отправляться. В тот день не ведал я, сколь мало времени отведено мне. Нынче чую смерть за своей спиной. Эти черти во главе с Иоанном не достигнут меня ныне.

Страшным проклятием Опричнина опустилась на нашу родную землю. О страшном, об истинно страшном и богомерзком поведаю тебе, брат, да всё при встрече. Молюсь, чтобы видения этих проклятых кромешников отпустили меня.

Милосердием Господа, чай, не далёк тот час, как будем вновь вместе.

Пётр.»

Юрий не спешил убирать послание. Он вновь и вновь пробежался взглядом по этим строкам, и лишь после того осторожно сложил бумагу, боясь оставить хоть след на письме.