Фёдор бросил короткий взгляд на выход, да цокнув, не стал противиться. Мужчина вывел его к двери, ведущей несколько вниз, в место, наполовину вкопанное вземь. Тут было много холоднее, нежели в кабаке, а уж тем паче – на улице.
За ними захлопнулась дверь. Всё, что успел углядеть Фёдор – то были бочки да неразделанное мясо на больших разделочных пнях, залитых липкой кровью.
Не видал Басманов, кто охватил его под руки, ибо тотчас же холщовый мешок закрыл всякий взор.
Фёдор не противился, когда его увели куда-то дальше. Он слышал, точно отодвинули тяжёлый ящик, али ещё что – протяжный скрип дерева. Затем его спустили по старым наклонным ступеням. Басманов лишь примерно ощущал, что они нынче в подземном лазе.
Немного брели они по сырым коридорам, и вскоре вышли на свет Божий – всяко, редкий свет просочился сквозь холщовую ткань. Вслепую Басманов ощутил, как руки его подняли пред ним да схватили грубой верёвкой, стянули до боли.
Волнение, что охватило юношу, не давало верно прикинуть, сколько времени прошло, да мог лишь сказать, что дальше путь их шёл рекой.
- Хотел Луговского повидать? – наконец, Фёдор услышал голос незнакомца.
- Да уже не сильно-то и хочется. – ответил Басманов, пожав плечами.
Сразу же Фёдор пошатнулся от сильного удара наотмашь по лицу.
…
Когда с Басманова сняли мешок, он невольно прищурился от света, хотя в помещении всяко царил полумрак. Фёдора усадили на деревянном стуле. Басманов едва обернулся, как увидел фигуру того самого незнакомца, с которым он общался.
Проследовав за ним взглядом, Фёдор увидал того, кто должен был быть непременно хозяином здесь.
Перед ним стоял здоровый мужик, лет под сорок. На нём была белая рубаха, рукава закатаны выше локтей. Лицо его, сокрытое бородой цвета спелой ржи, сильно опалилось солнцем. На скулах, носу и лбу темнели пятна.
Оттого ли, что весь лик уж обгорел под палящим ярилом, но светло-голубые глаза вовсе казались белыми. Волосы ниспадали ему на плечи, чуть изгибаясь волной книзу. Премного седых прядей могли бы натолкнуть на мысли о преклонных годах, но всяко то развеивалось, стоило поглядеть на могучую фигуру настоящего богатыря.
Мужчина стоял, опершись одной ногой, обутой в тяжёлый сапог с толстенною подошвой, на ящик. Он опирался на согнутое колено, держа в руке нож, с которого ел отрезанные ломти яблока."
"Незнакомец подошёл к величавому великану, да с коротким поклоном отдал письмо. Здоровяк метнул нож в ящик – оружие вошло едва ли не по самую рукоять, а яблоко бросил на пол.
Вытершись о штанину из грубой материи, он вернул письмо своему слуге, а сам же подошёл к Фёдору. Здоровяк присвистнул, и ему подали пустой ящик, на который сел, пристально разглядывая Басманова.
- Нет, право! – усмехнулся мужчина, подавшись назад, да упёрся руками о колени.