Неровные следы блуждали тут и там, и не разобрать было, сколько взаправду людей тут хаживало.
Фёдор сглотнул, обхватив себя рукой. Он чувствовал каждый свой вздох – рёбра гнусно ныли.
Басманов попробовал подняться на ноги. Юноша продрог, оледенелые ступни то и дело подворачивались под ним, и Фёдор рухнул наземь.
Хрипло выругавшись, он лежал ничком на полу, собираясь с силами. Сон подступал, наливая затылок давящей тяжестью, но нынче нельзя было ему поддаваться.
Вдруг Басманов залился кашлем, заткнув свой рот. Каждый резкий выдох подобился тяжёлому удару. На его ладони остались сгустки крови.
Какое-то время юноша лежал ничком на полу. Переведя дух, и, малость, прояснив свои мысли, Фёдор вновь попробовал подняться. На этот раз тело будто бы пробудилось чуть боле.
Рукой опричник опирался на стены, когда заметил, что вода, окрашенная его кровью, стекается к неглубокому желобу, выбитом в полу, а он, в свою очередь, выходит к небольшому отверстию в стене.
Отсюда и доносилось отдалённое журчание.
«Да там не всякая крыса проскочит…» подумал Басманов, да осторожно прошёлся вдоль стены.
Юноша прислушался, не идут ли его проведать. Дверь была глухо заперта. Если кто его и сторожил, то стояли они за дверью.
Фёдор глубоко вздохнул, отойдя к стене почти вплотную. Юноша помочился, притом с кровью."
"«Да плевать.» подумал Басманов, прислонившись локтем о стену.
Фёдор отошёл от той стены, всё более уверенно держась на ногах, да свыкаясь с болию.
Он сел в дальнем углу, дабы видеть коли кто придёт, ибо точно знал – всяко к нему ещё Луговский наведается. Басманов впал в дрёму, насколько то могли позволить каменный пол и стены.
За дверью послышались шаги. Фёдор зажмурился, стиснув кулаки до боли в ладонях. Тяжёлая дверь распахнулась. Сперва вошли приспешники Луговского, а после того уж и сам Михаил.
Басманова подняли под руки, Фёдор не противился – на то и сил не было. Затем мужики вновь повязали руки Фёдора, на сей раз за его спиною. Луговский же перекидывал верёвку через крюк. На пороге встал Борис, оставив подле двери грубо сколоченный табурет.
Луговский жестом подманил своих людей, и они подвели к нему Фёдора.
- Как говорится, утро вечера мудренее. Не о чём потолковать не хочешь? – спросил Михаил, подняв на себя взгляд юноши.
Басманова охватила дрожь, когда он увидел петлю. Дыхание прерывисто трепетало, хрипло вырываясь из груди. Фёдор опустил взгляд вниз, да принялся что-то судорожно шептать.
Михаил опустился на колено, прислушиваясь к судорожной беспорядочной молитве, которая доносилась из уст Басманова.
- Неужто даже так? – спросил Луговский, положив руку на плечо Фёдора.
Юноша вздрогнул, но молитвы не остановил. Михаил поднялся в полный рост, скрестив руки на груди.