- Не сквернословь, Алёша! Не то язык твой поганый вырвать велю. – усмехнулся Иоанн.
- Сыну моему уж лучше вырвали б, великий государь! – Алексей всплеснул руками. – Того и гляди, и саблю, и коня, и поместье так проиграет! Ты посмотри на него!
Фёдор развёл руками и лишь усмехнулся.
- Последний остался! – крикнул один из бояр. – Не повезло тебе, Федька!
Не спеша приблизился юноша к арке и вновь заглянул вниз. Снег измазан был во крови, людской и звериной поровну. С грустным вздохом юноша наблюдал за пятью собаками, которые скалились друг на друга за неимением иного врага.
Все расступились, ибо Иоанн поднялся со своего трона. Рост государя превосходил бояр. Он опёрся своею рукой о белый камень крепости и выглянул вниз. Он глядел на следы крови и плоти, точно был удивлён, точно мгновение назад снег был чистым и белым.
Отворилась одна-единственная стальная дверь. Оттуда вышли загонщики с орудиями, чтобы изловить собак.
- Ну всё. – усмехнулся Хворостин, потирая руки, верно, и не только от холода.
Фёдор глубоко вздохнул и пожал плечами.
- Пари есть пари. – произнёс юноша, опуская взгляд.
В его голосе звучало сожаление, однако звучало оно так, что поверить в то, что Федор правда расстроился было сложно.
Стоило юноше вытащить нож из-за пояса, как раздался гулкий удар посоха об промёрзший пол крепости. Фёдор взглянул на государя сквозь пряди чёрных волос.
Иоанн же глядел сперва на Алексея, и лишь после того на юношу.
- Божием судом всё разрешилось, и нечего тут пари держать.
– произнёс царь.
Тон его был строг, едва ли не разгневанный. От одного лишь голоса государя бояр охватила оторопь. Не мог никто решить, в самом деле зол ли царь из-за учинённого пари. Так или иначе, Фёдор убрал нож свой за пояс, и Пётр Иванович не смел возражать против того.
Коротким движением Иоанн оправил ворот своей тяжёлой шубы, обернулся и пошёл обратно в саму крепость."
"Вечером того же дня простые блюда, но в большом обилии подали ко столу. Бояре и воеводы уже заняли свои места в ожидании своего государя, чьё место оставалось пустым.
Не было сильным удивлением появлением холопа, который снял шапку и после неловких поклонов донёс волю царя – чтобы слуги его трапезничали без него.
Бояре переглянулись меж собой, дивившись, что государь вновь не сел за стол. Под тихие разговоры начался ужин.
- Неужто государю не любы боле мы? – спросил Фёдор у отца.
- Да мы-то, быть может, и любы, да гложет государя дела иные.
