Не придав ему никакого значения, мужчина вновь погрузился в свою молитву. Прошло много времени, прежде чем Иоанн поднялся с колен и обернулся на фигуру юноши.
Фёдор стоял поодаль. Атлас его красного кафтана с хитрыми узорами отливал золотом в свете свечей. Взгляд его был устремлён на государя, в ожидании, когда царь велит ему молвить слово.
- Я дал ответ свой. – произнёс Иоанн, ведая, с какими вестями беспокоит его Басманов."
"- Не принимает ответа вашего ни столица, ни весь народ честной. – ответил Фёдор.
Иоанн усмехнулся, мотая головой.
Медленным шагом приблизился он к Фёдору, покачивая на ходу деревянными чётками, продолжая перебирать бусины.
- Сказал я, и верен я слову своему – не быть мне царём ныне. Измучили измены меня. Новый государь ваш – сын мой Фёдор. Ему на верность присягайте, у него отныне и впредь просите милости и заступничества.
Государь замер в двух метрах от Басманова.
- Не остави народ свой, точно сироту. – произнёс, точно взмолился Фёдор.
«Отчего же, если вы все оставили меня?»
На лице Иоанна появилось выражение, сродни презрению.
Медленно он поднял руку свою, указывая на двери.
- Поди вон из обители святой. – сквозь зубы, едва ли не шёпотом произнёс Иоанн. – Остави меня!
- Не уйду, государь великий. – твёрдо ответил Фёдор, глядя царю прямо в глаза .
Пальцы Иоанна, что перебирали бусы чёток, замерли. Неподвижный взгляд точно впился в фигуру, облачённую в бархат и меха.
- Оглох ты, Феденька? – тихо спросил царь, улыбаяся, точно скалясь по-звериному.
– Али рассудок покинул тебя, сын ты Басмановский? Последний раз молвлю волю свою – не быть мне отныне государем. Слаб я, тело и душа мои изранены. Полно! Нет во мне силы тяжбу тянуть со всеми бесами в обличье человеческом! Полно!
Гневная речь та прервалась заливистым звонким смехом. В оцепенении замер Иоанн. Стихли и молитвы.
Монахи и послушники святой обители невольно обернули взоры свои на Иоанна и Фёдора, чей смех становился уже кощунственно бесстыдным.
Терпения царя иссякло.
В мгновение ока очутился он прямо перед юношей и со всей силою своей ударил наотмашь Фёдора по лицу, до крови рассекая тому уста. Крепкою хваткой Иоанн вцепился в воротник Басманова и впечатал его в стену, приподняв над землёю.
- Что же так позабавило тебя, Басмановское отродье?! – стиснув зубы от бешенной злобы, вопрошал государь.
Хоть юноша и жмурился от боли, с лица его не сходила улыбка. Сглотнув кровь с губ своих, Фёдор перевёл дыхание.
