- Да то, - ответил юноша, распахнув свои пронзительно голубые очи и глядя прямо во глаза Иоанновы – что вы, великий наш светлый государь, при всей силе вашей, при всём разуме вашем, молвите в святой обители, точно вы слабы!
Царь ни на секунду не ослаблял своей хватки, но медленно опустил руку, что занёс для нового удара.
- Кто, ежели не вы, великий царь? – много тише произнёс Фёдор.
Свёл государь брови свои, внимая речи Басманова.
- Кто, ежели не вы защитит детей своих, отечество своё от Жигимона подлого, от измены Иудовой?
Юноша ощутил, как ноги его вновь коснулись каменного пола.
Глядел Басманов на лицо государево, обрамлённого дрожащим сиянием свечей, и видел Фёдор, как слепая гнев и ярость стихает в душе Иоанна.
- Ежели бросите нас на погибель, – произнёс Фёдор в абсолютной тишине, - так тому и быть. Нет у нас надежды иной. Но как верный слуга, как раб ваш, великий Иоанн, молю вас – за всё отечество молю – не остави нас.
Служители святой обители боялись проронить хоть слово. Мёртвая хватка, с которою держал государь Басманова в мгновение распустилась.
Иоанн перевёл взгляд свой на святые образа.
Фёдор меж тем вновь вытер кровь с рассечённой губы своей.
- Отче! – воскликнул Иоанн, расправив руки свои. – О, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо меня! Не моя воля, но Твоя да будет!
- Аминь. – прошептал Фёдор, склонившись в земном поклоне пред царём, но голос тот донёсся до слуха государева.
…
Когда дверь собора отворилась, пятеро бояр, а более их всех Алексей Басманов устремили взгляды своим на крыльцо церкви.
Воевода тотчас же нахмурил брови, видя кровь на лице своего сына, однако весь вид Фёдора, говорил о тихом, но величественном торжестве.
- Мы возвращаемся в Москву. – объявил юноша.
Бояре в недоумении меж собою переглянулись, но следом за Фёдором на пороге церкви явилась величественная фигура Царя Всея Руси.
…
Ударили морозы, пронзили когтями ледяными реки да озёра.
Народ честной тянул работу, коия оставалась на зиму весь год. Кто шёл на рынок, кто праздно слонялся по дворам да проулкам, точно зевака.
Один такой мужик с выражением лица пустым и унылым, слонялся вдоль рынка городского. Да зазевался мужик – чуть под копыта лихого наездника не угодил.
- Государеву волю слушать велено! Государев указ! – провозглашал всадник тот.
Немало таких наездников в тот морозный день бороздили столицу и другие города Руси, а всё для того, чтобы собрать народ честной на площади за зачитать волю царскую.
