У ног Фёдора стоял серебряный кувшин. Ручка извивалась листьями, выкованными из металла, а снизу были выгравированы узоры.
Фёдор снял маску опустил её на пол, подавая своему отцу кувшин. Алексей тотчас же припал губами к питью. То был холодный квас. Бодрящий вкус, прохлада и свежесть возвращала воеводе покой в голове, унимала шум в висках и тяжесть во всём теле. За несколько больших глотков, мужчина осушил кувшин.
Пока отец утолял неистовую жажду, юноша поднялся на ноги и потянулся. Затем Фёдор принялся обходить зал, подходя к иным боярам, что валялись прямо на полу, сражённые винами на пиру.
Юноша будил одного за другим – в общей сложности двенадцать человек. Бояре и воеводы лежали прямо в одежде и в обуви. От каждого стоял крепких запах спирта. Мужчины с недовольным ворчанием мало-помалу оживали – лениво ворочались с боку на бок. Многие постанывали спохмела, а иные, что были моложе али крепче, поднимались на ноги, пущай и шатаясь, точно медведь со спячки.
Алексей уже был на ногах.
Он развёл свои ручища в стороны и со стоном потянулся, резко выдохнув. После того он поднял кувшин, принесённый сыном, и на всякий случай проверил – не осталось ли на дне чего.
С недовольным фырканием, Алексей опустил кувшин на стол. Оперевшись обеими руками, Басманов обернулся через плечо на своего сына. Фёдор по второму, а то и третьему кругу обходил бояр, тормоша их. Иной раз он опускался на колено, тряся за плечо воевод, иной раз лишь носком сапога пинал в бока пробуждающихся.
- Ты сам-то когда пробулся-то? – спросил Басманов-отец, когда юноша завершил очередной обход и опустился на одно из мест за столом.
Фёдор пожал плечами и вкинул голову свою кверху, точно стараясь припомнить.
- Верно, около часу назад. – ответил юноша.
- Чёрт бы тебя драл, одинаково же испили мы? Али ты больше? – с деланною, игривой досадой Алексей всплеснул руками.
- Кто-то же должен вас растолкать. – просто произнёс Фёдор, хватая кусок рыбы со стола и отправляя его себе в рот.
Лишь сейчас смог Алексей мутный взор свой напрячь, да и разглядел кровь на лице сына.
- С каким же зверюгой уже сцепиться успел? – спросил Басман-отец, указывая сыну на лицо его.
На правой щеке Фёдора, над скулой, прямо возле уха блестела красная полоса, точно от ножа или кинжала. Юноша взял серебряное блюдо, перевернул его чистою стороною и гляделся в него, точно в зеркало.
С недовольным цоканьем, Фёдор осторожно коснулся пореза, прищурив глаза.
