Малюта ухмыльнулся чуть шире, вцепился в затылок холопа да долбанул о стену со всею своей силой. Отвратительный звук вторил каждому беспощадному удару, и лицо холопа обратилось омерзительным месивом.
Когда ярость Скуратова остыла, он отшвырнул тело холопа, да напоследок пнул в живот – мужик даже не дрогнул. Переступив через изуродованное тело, Малюта пошёл прочь.
«Это ты зря, зря…» думал Скуратов, бредя по коридору.
Рынды расступились, давая Малюте предстать пред владыкой.
Для Скуратова не было, увы, никаким удивлением, что подле царя вновь вился юный Басманов. Юноша сидел на окне, тихо наигрывая на гуслях, да подпевая, покуда владыка восседал на троне, задумчиво глядя куда-то пред собой.
Появление Малюты изменило его взгляд, и царь коротко кивнул пришлому опричнику. Фёдор остановил игру, но не встал со своего места и даже не отложил инструмента.
- И что же? – вопрошал Иоанн, протягивая свою руку.
Малюта глубоко вздохнул и поцеловал царский перстень.
- Отравитель отделан, добрый мой владыка, - доложил Скуратов.
- И кто же замыслил то преступление? – спросил царь.
- Бельский, - сокрушённо кивнул головой Малюта.
Царь поджал губы и кивнул.
- Кто ж ещё… - горько усмехнулся Иоанн, мотая головой, осеняя себя крестным знамением.
Оба опричника – что Фёдор, что Григорий, последовали тому примеру.
Повисло недолгое молчание.
- Какой уж спрос с мертвеца? – вздохнул владыка, подпирая голову рукой.
- И право, - согласно кивнул Скуратов, да украдкой поглядел на Басманова.
Юноша холодно смотрел на опричника. Малюта совладал с собой.
«Вынюхал таки, сука татарская,» подумал Скуратов, и на сим откланялся государю, да пошёл прочь.
…
Генрих обернулся через плечо на свист. Собаки, окружавшие его, всё так же смирно сидели на месте. Штаден жестом велел им оставаться на месте, и, оглядев свою свору, развернулся к ним спиной, да пошёл к деревянной ограде. Там уж стоял Фёдор, опершись на забор.
Генрих вытер руки о подол своего одеяния – немец только-только закончил с кормёжкой псов.
- Без тебя б пропал, - вздохнул Фёдор, с улыбкой глядя на Генриха.
Немец пожал плечами.
- Я-то думал, дело какое-то будет уж подстать… - отмахнулся немец.
- Спасибо, - молвил Басманов, точно не слыша слов друга.
…
Иоанн переступил порог опочивальни супруги. Подле ложа царицы сидела старая повитуха Агаша. Крестьянка так уморилась заботой об государыне, что усталость её уж смыкала глаза. По сему, Агаша даже не заметила появления владыки.
Когда крестьянка всё же подняла усталый взгляд, так вздрогнула и тотчас же поднялась со своего места. Иоанн же жестом велел не тревожиться об том.
Агаша с поклоном отступилась от ложе царицы.
Мария лежала целый день, не вставая. Её сухие губы потрескались, и чернела запёкшиеся кровь.