- Раз просит, то жизнь ему, видать, не дорога, - молвил владыка, едва оскалившись, - А пущай, пущай…
Эти слова глухо сошли с уст Иоанна, и когда царе поднял взор, его лицо искривилось в насмешке над своим бессилием. Царь не мог отвести взору от призрака, что явился нынче к нему.
…
Фёдор переступил царские покои. На юноше не было излюбленных его украшений – ни серьги, ни перста с самоцветом.
Полумрак окутывал фигуру Иоанна. Владыка сидел за столом, ставивши локти о стол, а мрачное чело его упиралось в кисти, сложенные в замке."
"Юноша глубоко вздохнул, видя то унылое бессилие в этой скорбной фигуре. Когда Басманов сделал несколько осторожных шагов к своему царю, Иоанн поднял взгляд.
- Остави нас, - тихо повелел владыка, глядя пред собой, точно слепец.
Фёдор замер на месте.
- А ты, Федь, проходи, - продолжил Иоанн, опуская руки на подлокотники кресла.
Юношу пробил холод от этого голоса. Он невольно повёл головой, точно ощутив того третьего – незримого и нечестивого, кто стоит подле их с Иоанном.
Пересиливши всякое волнение, Фёдор приблизился ко владыке, опустился на колено. Едва опричник наклонился, чтобы поцеловать царский перстень, резкий удар чуть было не повалил его вовсе с ног.
Фёдор чудом устоял, опершись рукой о стол. Опричник сдавленно взвыл, чувствуя горячую кровь у себя во рту.
Резкий удар пришёлся тяжёлым перстнем по зубам – юноша почувствовал языком скол на левом клыке. Опричник ударил об стол несколько раз, глуша ту нестерпимую боль.
Всё то время Иоанн взирал на юношу с алчущим и жестоким любопытством. Фёдор поднял взгляд на владыку, не убирая руку ото рта, коий заливался горячей кровью.
- Неужто так больно, Федюш? – спросил Иоанн, вставая с кресла.
Басманов едва отвёл руку, бросая короткий взгляд на кровь, оставшуюся на белой ладони. Юноша отвёл взгляд и сплюнул на пол, утирая губы тыльной стороной ладони.
Взгляды их встретились. Парень смело взирал на владыку, пересилив всякую робость.
- Пущай, - ответил Басманов, - Я всё снесу.
Иоанн усмехнулся, окинув юношу взглядом с ног до головы. Едва заметно владыка повёл головой, да вцепился за шиворот Фёдора, привлекая его к себе.
Басманов поддался тому, и было положил руку на шею Иоанна, большим пальцем поглаживая щёку владыки. Царь же повёл головой.
- Нет, - молвил владыка, отводя руку опричника прочь, - Я хочу, чтобы ты противился мне.
Басманов не успел сказать ни слова, как ощутил мертвенную хватку на своём запястье.
Невольно юноша стиснул зубы, и сколотый зуб пронзился адской болью.
Фёдор зашипел от боли, покуда царь грубо заломил его руку за спиной. Юноша сдержал крик, зажимая себе рот кулаком, чувствуя медный вкус вновь подступившей крови.
Иоанн завалил Басманов животом на стол, сильнее заламывая руку, и Фёдор сорвался на крик.