Фёдор сглотнул, не зная, что молвить в ответ.
- И рад, что выбор Иоанна уж тоже позади. И что выбор его был не справедливым, но милосердным, - добавил Алексей, да заглянул сыну прямо в глаза, - Но Федь…
Юноша поджал губы и кивнул.
- Береги себя, - молвил Басман.
Фёдор ударил себя в грудь, твёрдо глядя в очи отцу.
- А не то… поди знай, переживёт ли твой старик, - с тяжкой грустью вздохнул Алексей.
- Я не подведу тебя, отче, - пламенно клялся Фёдор.
Старый воевода поджал губы, и с кивком потянулся за водкой. Он налил сыну, затем себе.
- Ты главное себя не подведи, - молвил Алексей, подавая стопку сыну.
Фёдор часто кивнул, и Басмановы выпили.
…
На ранней заре холод застыл, и всё притихло, лишь сосны тоскливо всхлипывали своими стволами, едва-едва покачиваясь.
Вдалеке слышался топот. Множество копыт били землю, гонясь вглубь угрюмого ещё непроснувшегося северного леса.
Уж неведомо, чьею волею, да наткнулись нынче опричники на стаю волков. Загнав двоих зверюг, мужики приступились к расправе. Под главенством Малюты, первой забили того, что был крупней, с порванным ухом и поломанным хвостом. Как стих последний вой, по мановенью руки прикончили и молодого волка.
То было лёгкое дело.
Братия переглядывалась меж собой, и каждый ведал, что неспроста, и каждый не решался обличить в речь лукавого замысла.
Вяземский спешился, чтобы вынуть своё копьё из молодого волка – плоть зверя ещё не остыла. Князь вытер о белый снег остриё копья, и в безмолвном раздумье глядел, как кровь расходится подлым узором.
…
Фёдор притворял за собой дверь, явившись в царскую опочивальню. Из окон лилось багряное зарево, и сей пламень раздольно ласкался по всем покоям.
Высокая фигура царя в чёрном облачении очерчивалась сим светом низкого солнца. Едва дверь отворилась, как владыка обернулся на слабый скрип, отстраняясь от окна.
Юноша устало, но широко и искренне улыбнулся, взирая на своего владыку. Фёдор не успел закрыть двери, как Иоанн приблизился к нему скорым шагом, взял под руку, пущай, что парню не было уж такой нужды в опоре.
И всяко, Басманов согласно и охотно доверился в те полуобъятия, и Иоанн проводил его до кресла. Фёдор едва заметно прищурился, опустившись на место.
Иоанн обратился к столу, налил Фёдору водки и протянул юноше. Басманов охотно принял её и выпил разом, после чего хрипло выдохнул.
Не успел владыка отвести своей руки, как Фёдор схватился за руку Иоанна. Пылко юноша припал устами к руке своего милосердного владыки.
Иоанн отвёл свою руку от очередного поцелуя, но лишь с тем, чтобы утереть горячие слёзы, выступившие на глазах молодого опричника.
…
Глухая ночь забилась в дремучем лесе, проникая непробудным мраком в глубины заснеженных оврагов и берлог.