То был Вяземский. Басманов стиснул зубы, хмуро и исподлобья следя за Афанасием.
Князь прошёлся по избёнке и оглянулся на печь, встретившись с лютым взором Фёдора.
Вяземский свёл брови, оглядевшись вокруг – избёнка, поди, небольшая.
С тяжёлым вздохом, князь воротил взор на юношу.
- Верни, - просил Афанасий, - Не то поранишься ещё.
Фёдор ухмыльнулся через силу и боль, и рваная рана на губах вновь треснула, изойдя горячей кровью.
Афанасий сглотнул и хотел было приблизиться, как Фёдор подтвердил опаску князя, да придержал уж наготове припрятанный нож. Басманов резко цокнул, и судорога свела его руку. Князь в тот миг выхватил нож, да убрал подальше.
Прихватив плошку, Вяземский подошёл к подоконнику и зачерпнул снега. Афанасий протянул плошку юноше, да тот лишь опрокинул её князю под ноги.
- Тварь, - сипло и ядовито бросил Фёдор, точно плюнул.
Афанасий вздохнул, проводя рукой по лицу, да отступил, не виня Басманова в той лютой злости.
- Тут мы дождёмся вестей с Кремля, - молвил Вяземский, - И там уж видно будет. А пока постарайся отдохнуть.
Если бы Фёдор был в силах задать все вопросы, что гнусным роем жрали его изнутри, он бы непременно испросился бы обо всём.
Да всяко, юношу клонило в сон.
…
Фёдор сжимал дрожащими руками рукоять ножа. Сглотнув, Басманов всё ещё исполнялся мужества.
Наконец, в один удар юноша ударил себе в грудь. Клинок подло скользнул по ребру, больно ободравши кожу.
- Долго ль ждать мне, пёс? – вопрошал беспощадный жестокий голос.
Руки не слушались, и Фёдор собрал всю волю в кулак, вновь нанося рану, на сей разу уж наверняка.
Хрипло задыхаясь, Басманов зажал себе рот рукой, сдерживая внутри живое и зверское стенание. В ушах стал звон, будто бы совсем рядом разорвалось что-то прегромко.
Сердце бешено колотилось, и юноша обливался холодным потом.
Скрюченные пальца судорожно зажимали рот, и не было никакой силы их расцепить. Дрожь пробивала вновь и вновь лютой лихорадкой, и измучив юношу наяву, всё же решила отступить.
Фёдор лежал, всё вжавшись спиной о холодную стену, и только сейчас ощутил тепло на груди.
Сквозь намотанное с вечера тряпьё выступала кровь от отрывшейся раны.
Фёдор резко повёл взглядом на какое-то шевеление там, в тёмном углу. Глаза разболелись пуще прежнего, и юноша не мог двигать ими без боли.
Басманов встал через силу, сев на печи и став на ноги. Едва ли не подкосившись и не рухнув ничком наземь, Басманов обрушился локтями о стол. Руки взвыли пронизывающей боли.
Фёдор прорычал, и бросил злостный взор на фигуру, ставшую во мраке. То был не призрак, и не лукавый дух, но человек из крови и плоти – Афанасий.
Крик юноши разбудил князя, но Вяземский не ступился дале, видя, какою злостью его опаляет Фёдор.
Юноша быстро озирся по сторонам.