Луговский на мгновение замер, и губы его медленно разошлись в улыбке. Он добродушно усмехнулся, и то ли потрепал Фёдора по голове, толи отвесил подзатыльник – опричник того так и не понял, да всяко посторонился, поведя головой в сторону.
- От же ты славный, ну право ж, славный! Вот ничего не могу с собой поделать, Феденька – ну люб ты мне, не могу, - вздохнул Луговский, всплеснув руками, да подымаясь со скамьи - Пущай и просил ты за двоих, мол, два человека едут. Плевать, кто мне указ? Возьму троих. Не гоже ж тебя тут на погибель оставлять.
Фёдор облегчённо вздохнул, и светлая улыбка озарила его лик. Юноша ударил себя в грудь и мотнул головой.
- Спасибо, княже! Щедрость и радушие твоё льстит мне, - молвил Басманов, и прежде чем юноша окончил свою речь, Луговский его перебил резким вздохом.
- Будь ты умнее, ненаглядный мой, стоял бы уж на коленях предо мной, и молил бы, чтобы я взял тебя на службу, - сокрушённо протянул Михаил, - Но, чай, не впервой видимся, и знаю я, что ты мальчонка с придурью.
Фёдор чуть свёл брови, видя разительную перемену в облике князя.
- Тогда катитесь к чёрту, - бросил Михаил, - этот немец, поди, что учудит ещё в дороге. Будь ты подле него - ещё сносно.
- Я ручаюсь за него, - клятвенно молвил Фёдор, - Сам же говорил - слову - вера.
Михаил слабо ухмыльнулся и пожал плечами.
- Не припомню такого, - Луговский вплеснул руками.
Фёдор вздохнул, и неволею сжал кулаки.
- Княже, прошу – отвези Штадена с женой за границу, - молвил юноша.
- А мне что с того будет? – вопрошал Луговский, скрестив руки на груди.
- Чего ж душа твоя желает? – спросил Басманов.
Михаил окинул Фёдора взглядом с ног до головы и лукаво усмехнулся, пожав плечами."
"- А что ты дать-то можешь? – бросил князь.
- Сам говоришь, - молвил Фёдор, - твоих богатых дружков мы порезали. Авось, хочешь с новыми сдружиться?
Михаил закатил глаза и брезгливо отмахнулся.
- Видать, переоценил светлую головушку твою, - разочарованно молвил Луговский, прохаживаясь обратно ко ступеням подле алтаря.
Фёдор поджал губы, наблюдая за каждым шагом князя.
- Кстати, - молвил Михаил, садясь на ступени, да откинувшись чуть назад, - до чего же славно, что владыка тебя ни в чём таком постыдном не заподозрил, когда ты воротился от меня живым-здоровым.
- Здоровым? – усмехнувшись, переспросил Фёдор.
Михаил сладко улыбнулся, да пожал плечами.
- А что? Руки-ноги на месте – даже пальцы не поломаны, - молвил Луговский, - Пара царапин, так что ж? Попустись, Федюш, попустись.
