– просто ответил опричник, да и кашлянул, заглушив окончание слов своих.
Иван свёл брови пуще прежнего, но ныне эти речи пробудили в нём странное влечение, с коим совладать не мог он ни разумом, ни сердцем. Заметив ту перемену, продолжил опричник.
- Ежели сердце твоё жаждет праведного суда, отчего же не жаждешь ты его для каждого из нас? Отчего же не жаждешь ты праведного суда над самими Басмановыми, хотя бы? – спросил опричник.
Уже не преграждал пути он Кашину к лошади его, да Иван и не шёл к ней. Медленным шагом расхаживал он по скрипучему снегу, не сводя взгляда с князя.
- Али есть за ними что, за что судить их? – спросил Иван, и тотчас же обернулся через плечо.
- Так тем и служим государю, что сыскиваем воров да прегнуснейших предателей великого царя и отечества нашего. – с усмешкою ответил мужчина, переглядываясь с иными опричниками.
Те вторили улыбками да переглядывались меж собою.
- Отчего же сами не доложите государю, что подобралися к нему лукавые? – спросил Кашин."
"- Так, княже, иной раз благое дело со стороны сочтётся великим злодейством.
– чуть ли не печалью вздохнул Булатов, почёсывая бороду. – Ведь что сочтёт великий государь, коли изложу ему я доводы свои? Не иначе, жажду власти лишь да положения Басмана этого проклятого. Не станет он и слушать, да велит за ревностную зависть заковать в железо, али вздёрнет, а то и похужее что. То ли дело, благородный князь Кашин обличит злодея! Не имеешь же ты никакой выгоды с того!
- Складно излагаешь, - вздохнул князь, - да уж второй день жду, кабы обратиться к государю о судьбе брата моего, да всё без толку.
Видать, пиры с любимцами своими во главе ныне у царя.
- То-то нам и на руку. – усмехнулся опричник. – Ныне пир будет в честь святого праздника. Гойда ты и объявишь, да при всех, нежели Басманов сущий вор?
- Так доводов до того нет у меня… - вздохнул Кашин.
- Так есть они у нас. – опричник потёр руки свои да жестом велел наклониться ближе князя. - Что, дескать, окажется, что краденное сыщется в покоях опричника его любимого али сынка его?
Понизил голос он настолько, что Иван едва мог слова различать, да как дослушал, отпрянул он от опричника, едва ли не с ужасом на лице.
- Неужчто?... – спросил Иван.
- Всё так, княже, всё так! – кивнул Булатов.
…
Плясуны дурачливо кружилися в ритме музыки, что лилась от гусель, балалаек да дудок, заводные трещотки стрекотали, заглушая скверные мысли. Пестрящий хоровод клубился атласными лентами да мелкими бусинами из крашеного дерева али меди.
