Память неуклюже и неповоротливо ворошила какие-то обрывки тех знаний о латинской речи, которые Фёдор наработал за дружбу с Генрихом, да тяжко было глаголить на родной речи, не то, что на иноземной.
Так они добрались до города с мощёными улочками. Поздний летний закат должен начаться через пару часов. Немец был безмерно рад оживлению Фёдора. Басманов глядел на высокие острые шпили, неведомые на земле русской. Они проезжали по мосту, и Фёдор едва ли не привстал в седле, чтобы оглядеть открывающийся им город.
Уж вовсе отрадно сделалось немцу, когда Фёдор спросил об высоком здании с каменной кладкой на первом этаже и высокой острой крышей.
Покуда Генрих отвечал, что есть в городе и как сыскать, Фёдор согласно кивал, а взгляд, и, видать, ум, мало по малу оживал.
До замка Генриха оставалось не больше получаса езды, так что Штаден предложил остаться в городе.
Фёдор глядел на всё, ежели не заворожено, то всяко, с большим интересом. Генрих повёл друга в славное место, где прямо с порога душно пахнуло мясом.
Хозяин здешний что-то молвил с громким радушием, стоило немцу переступить порог.
Гости подняли своё пойло – поди, им всякий повод в радость.
Как понял Басманов, хозяин был во свойстве с Генрихом, и по сему им было и место, и кушанье подано довольно скоро.
Им налили крепкого пива, и Фёдор охотно припал к огромной жестяной кружке, выпив едва ли не разом. Генрих одобрительно хлопнул его по плечу, и громко гаркнув что-то велел подать ещё.
Басманов усмехнулся, глядя на немца, да откинулся назад к стенке, и, сложив руки на груди, с любопытством оглядывался по сторонам.
Всюду звучала непривычная речь, которая обратилась единым непонятным шумом. Фёдор, видать, от неча делать, али просто устал с тяжёлой дороги, прикидывал в голове, об чём ругаются те два красномордых толстяка, а вот тот тот худощавый плут с крысьими глазками выискивает чего.. да чёрт его знает.
Фёдор глубоко вздохнул, проводя рукой по лицу. Крепкое пиво приятно расслабляло ум.
За эту славную трапезу Генрих не расплатился.
Хозяин же, видать, был рад видеть Штадена. Они крепко обнялись, и после громких прощаний, наконец, Генрих и Фёдор вышли на улицу.
Уже смерклось, и Фёдор глубоко вздохнул, да потёр висок. Отвыкши от пьянок, он как-то легко сморился, али пиво и впрямь было крепким.
Видя шаткость своего друга, Генрих предложил было уже ехать в его поместье, но Басманов всё же просил ещё пройтись по уже стихшему, полу опустевшему городу.
Генрих пожал плечами и поддался воле Фёдора.
