Автор
В Василисе происходит чудовищное заигрывание. Мучительная непередаваемая страсть заставляет забывать все остальное: самооценку, будни и мечты о завтрашнем дне. Каждый момент проводится в безмерном желании сохранить это ненасытное эмоциональное бурление наедине с партнером. Эта книга — кладовая адреналина, вызывающая страстные и почти физически нестерпимые ощущения....
В любом случае не уйдет, пока не поест.
— Овуляция, — отвечает она, смотря в потолок, и я даже на миг замираю. Любуюсь ее спокойным лицом, расслабленным телом. Возвращаюсь в то безумное время, когда стоило ей меня коснуться, она тут же оказывалась распятой на столе, с членом в том отверстии, которое было ближе.
— Что это?
— Самый благоприятный период для зачатия. Раз в месяц, в определенный день.
Застываю, раскладывая все по тарелкам и поворачиваю голову.
— Ты не думаешь, что глупо рассчитывать на один день в месяц.
— Ерунда, все просчитано. В крайнем случае приду через тридцать дней.
Нож в руке ломается от напряжения, но я делаю глубокий вдох. Ладно. Ладно. Переждем. Оклемается, буду трахать все эти тридцать дней без перерыва, отплачу за проклятое воздержание.
Несу тарелки на черный столик возле дивана.
— Я не хочу есть, — тут же садится она и тянется за трусами, которые я выхватываю раньше.
— Не выйдешь отсюда, пока не поешь, — угрожаю и с шумом кидаю ей вилку. Не хочет она. Я может трахаться с резиновой Зиной не хочу. — Судя по костям, в которые я долбился, от тебя скоро песок останется.
— Ты как всегда мастак на комплименты.
— Я их тебе и никогда не говорил, не п*зди. Только констатировал факт.
Она хмыкает, о чем-то задумывается, смотря как солнце слепит город за окном. Потом все-таки пожимает плечами, принимаясь за еду.
Едим молча, иногда друг на друга поглядывая.
Давно пора это закончить. Фарс. Цирк. Безумие.
Точно так же, как выдрал все видеокамеры из комнат для утех, так же выдрать ее из своего сердца, только вот как вырвешь сердце, в котором она уже не просто гостила, а обжилась и даже зубную щетку принесла.
И я бы все на хрен закончил, нашел бы себе бабу, только вот одна мысль о чужом теле тошноту вызывает, да и косячить больше не хочется.
— Так, скажи мне… — вытираю рот салфеткой, пока она ковыряется со своим пирогом.
— Ладно, — мученически бросает в рот остатки пирога и запивает холодным чаем, а я слежу, чтобы ничего мимо не улетело.
— Откуда ты знаешь Настю? — задаю вопрос, который задумал, и она, прожевав, удивленно вскидывает бровь.
— А ты не знал, что она ходит заниматься в мой клуб?
— Откуда мне знать. Я просто сказал, чтобы отслеживали ее хахалей?
— Она же Артема ждет.
