Автор
В Василисе происходит чудовищное заигрывание. Мучительная непередаваемая страсть заставляет забывать все остальное: самооценку, будни и мечты о завтрашнем дне. Каждый момент проводится в безмерном желании сохранить это ненасытное эмоциональное бурление наедине с партнером. Эта книга — кладовая адреналина, вызывающая страстные и почти физически нестерпимые ощущения....
Пытаюсь вспомнить последние события и жар сменяется острой болью. Невыносимой.
Распахиваю глаза, щурясь от яркого света и быстро осматриваюсь.
В одежде. Значит, не стал. Не стал ведь?
Он же не совсем псих убивать ребенка, даже если он не верит в свое отцовство. Хотя бы ради меня.
Макар же не раз говорил, как я ему дорога.
Пытаясь пошевелить конечностями и ошеломлённо ахаю. Что же это такое!?
Тело привязано к кушетке, что не вырваться, а рядом стоит — руки в карманах — Макар. Хмурится.
— Ты не дергайся. Сейчас выпьешь таблетку и все встанет на свои места.
Нам? — хочу закричать, но прикрываю глаза."
"Нельзя злиться, нельзя паниковать, теперь только я несу ответственность за новую жизнь, раз папаша у нас с тобой, малыш, такой дебил.
Что же делать? Как избежать твоей смерти?
Хорошо хоть выскабливание не заставил врача делать.
Этот бы стал, уже не раз виделась с ним, когда кого-то из проституток сильно избивал клиент. Макар на мои просьбы хоть как-то приструнить богатых ублюдков не реагировал.
Очевидно, моя беременность теперь тоже не мое дело.
Открываю глаза снова и вижу, как доктор мельком мажет по мне взглядом, а затем вниз, на макаровский пояс.
Смотрю туда же и вижу кобуру с пистолетом.
Тело мигом расслабляется, решение принимается быстро. Любовь к Макару ничто по сравнению с жизнью нашего ребенка, зачатого в самой страстной любви, на которую способны люди.
Я не моргну глазом, малыш, и никогда не пожалею о своем решении.
— Ну, так что, — говорит врач и поворачивается полностью, показывая поднос с препаратом и шприцом для взятия анализа. — Вы не передумали?
Последняя надежда гаснет, когда взгляд Макара тяжелеет, а голос хрипнет.
— Не передумали.
— Знаешь, — вдруг заговариваю я, удивляясь, что при всей ненависти и ужасе происходящего, могу улыбаться. — А ведь ты прав. Нам не нужен ребенок. Лучше от него избавиться. Представь только вечно орущее создание, пеленки, распашонки, первые шаги и слово «Папа».
Подействует ли, не знаю, но задача не вызвать чувства или разжалобить, хотя вижу, как на последнем слове Макар дернул подбородком.
Задача — усыпить его бдительность. Расслабить. Заставить меня развязать.
— Лучше избавиться от него. Будем и дальше трахаться, как кролики. Правильно я говорю, Макарушка? — он рвано кивает, взгляд не сводит. — Зачем нам кто-то третий, раз мы есть друг у друга.
