Автор
В Василисе происходит чудовищное заигрывание. Мучительная непередаваемая страсть заставляет забывать все остальное: самооценку, будни и мечты о завтрашнем дне. Каждый момент проводится в безмерном желании сохранить это ненасытное эмоциональное бурление наедине с партнером. Эта книга — кладовая адреналина, вызывающая страстные и почти физически нестерпимые ощущения.
Верно…
— Верно, — кивает он, как будто в дурмане, вижу через ткань, как кулаки сжимает в карманах. — Когда станет поспокойнее, возьмем из детдома или сделаем ЭКО.
— Прекрасно! — почти кричу, имитируя радость, стараюсь сдержать непрошеные слезы. — Убьем своего ребенка, чтобы взять или сделать чужого. Так и должны поступать люди с нашим образом жизни.
Дергаю рукой.
— У меня рука затекла, я так волнуюсь. Возьми меня за руку, когда я буду пить первую порцию препарата.
Он тянется к руке, но я деланно морщусь.
— Не так, хочу полностью чувствовать твою ладонь.
Он наклоняется, расстёгивает одну мою руку, пока врач все это время держит поднос.
Вместо желаемого действия вцепиться в глаза и выколоть их Макару, я тяну руку к твёрдой линии его подбородка, провожу по волосам и шее.
— Поцелуй меня, Макарушка, забери все страхи… — почти пьяно шепчу и руку веду ниже, по его согнутой спине, ощущая на губах сладкое ввергающее в трепет касание. Поцелуй набирает обороты, становится почти грязным. Влажным. Развратным. Совокупление языков, от которых обычно пламенеет тело, рвется ввысь душа. Обычно. Но сейчас лишь способ достижения цели.
Макар уже не обращает внимания на врача, наклоняется ниже, обхватывает рукой мою грудь, давая мне ощутить, как сильно он властен над моими чувствами. Обычно.
Но он забывает, что чувства к ребенку сильнее. Нет ничего страшнее матери ребенка, которого хотят обидеть. Она волчица, скалящая зубы. Она, рвущая на части жертву, медведица. Она тигрица, впивающаяся клыками в тело врага. А сейчас мой враг Макар.
Углубляю поцелуй, прикусывая, посасывая язык, шепчу как люблю его и медленно расстёгиваю кобуру, потом резким движением достаю пистолет, большим пальцем снимаю с предохранителя.
Вот и все. Отсчет пошел на доли секунды.
Раз…
Два…
Три…
Макар слышит щелчок, покидает губы и смотрит в глаза, прекрасно ощущая, как дуло пистолета теперь упирается в его плечо.
Хочу сказать, что лучше убью тебя, чем позволю причинить вред нашему ребенку, но молчу, потому что перед выстрелом говорят только преступники из дешевого кино. Но мы ведь не в кино, это долбанная жизнь, Макар и в ней нет места Хеппи Энду.
Нажимаю на курок, слышу глухой выстрел, пуля на вылет разбивает стеклянный стеллаж, и я вижу, как Макар тут же валится на пол от толчка, задевая поднос врача, от чего все падает за ним.
Направляю оружие на свидетеля, стараясь не смотреть на тело Макара.
