Сердце корабля сжимается в голоде, как сталь при замерзании. Мерцающие индикаторы на приборной панели и тихий утробный гул двигателей создают мрачную иллюминацию бескрайнего космического пространства. Вместе с бушующим ветром и холодом, ящерами метеоритов и роковой гипотезой о жизни за чертой тьмы, дежурство кажется не просто обязанностью, а узлом, который развязывать можно только пройдя через него....
У них жесткий естественный отбор, при котором слабые не размножаются. Ты понимаешь, что я имею в виду? – Заметив ее слабый кивок, продолжила: – Своих женщин у них слишком мало, так что, в отличие от наших мужчин, они умеют нас ценить, причем любых. Ты понимаешь, к чему я веду? – Уже более заинтересованный кивок, и Ингрид с Таисией заворожено слушают меня. – За малую толику вашей любви и внимания они будут поклоняться вам как богиням, никогда не предадут, не променяют на более молодую или красивую. Вы будете самыми желанными, самыми любимыми, самой охраняемой драгоценностью, которую можно только на руках носить.
Ингрид печально вздохнула и прошептала себе в колени:
– На Земле я потеряла все: мужа, детей, дом. Хотя большой любви между им и мной никогда не было. Красотой не блистаю, но если бы мне встретился такой мужчина, я, наверное, смогла бы поверить в сказки и на край света бы за ним пошла. И не важно, есть у него хвост или нет. А сейчас внутри сплошная пустота и холод.
Тая посмотрела на Ингрид, на меня, потом на остальных, задержавшись взглядом на счастливом лице Ярины, которая, расслабившись, лежала на руках у Дара, нежно поглаживающего ее ладони и с большим удивлением и интересом слушающего наши разговоры.
– А я вообще такая здоровая, что всю жизнь думала – так и проживу одна в старых девах.
И, девочки, если вы найдете мужика под стать мне, буду крайне благодарна. Так что я теперь с вами: куда вы, туда и я. Вдруг мне тоже повезет лишним хвостиком обзавестись.
Мы дружно захохотали, а затем нам троим одновременно пришла одна и та же идея, которую мы дружно озвучили:
– Лепа!
В этот момент Дар резко напрягся, услышав громкий рев двигателей, и, снова осторожно опустив на пол Яру, кинулся к выходу. Все напряженно застыли, а мы втроем дружно кинулись за ним. Вдруг это Дюсан!
Выскочив наружу и прикрыв глаза от песка, заметили следы Дара, ведущие наверх, и пошли по ним, крадучись.
Перед нами предстала любопытная картина.
А доктор, оказывается, – безумно храбрый мужчина! Когда мы рассмотрели пятерых прилетевших, от нашего радостного вопля вздрогнули все присутствующие.
Наперегонки со Светой и Верой я ринулась в родные объятия.
