Сердце корабля сжимается в голоде, как сталь при замерзании. Мерцающие индикаторы на приборной панели и тихий утробный гул двигателей создают мрачную иллюминацию бескрайнего космического пространства. Вместе с бушующим ветром и холодом, ящерами метеоритов и роковой гипотезой о жизни за чертой тьмы, дежурство кажется не просто обязанностью, а узлом, который развязывать можно только пройдя через него....
И вот, выйдя наружу из главного святилища расы рокшан, Ева подняла голову и, посмотрев Рантаиру в глаза, снова увидела и одновременно почувствовала щемящую нежность, огромную любовь и восторг обладания, причем Ева была точно уверена, что это не только она чувствует, но и он. Чуть склонившись к своей светящейся от счастья лианэ, отчего их волосы смешались в единый красно-белый водопад, Рантаир, еще крепче прижав Еву к себе, хрипло прошептал:
– Посмотри на этих мужчин и женщин, любимая. Они приветствуют тебя, они восхищаются тобой и завидуют мне.
Она лукаво улыбнулась и прошептала, заметив, что император и его лианэ смотрят на них и посмеиваются.
– Ну, если тебе удастся меня отсюда как-нибудь умыкнуть, то я согласна на все! А то у меня от этого «давайте машите ручкой и улыбайтесь» скоро рука отвалится, и судорогой скулы сведет от постоянной улыбки. Я думаю, после сегодняшнего дня улыбаться месяц не смогу.
Продолжая принимать поздравления от высокородных домов Рокшана и махая рукой простому народу, Ева немного сильнее привалилась к Рантаиру, пытаясь разгрузить спину и ноги от усталости. В конце концов, он уже привык к подобному, а у нее это в первый раз."
"Да еще это платье, на которое она сначала даже дышать боялась, восторгаясь его красотой, а теперь ругала про себя того, кто его придумал. Длиной до пяток, сшитое из множества бисерных струн, с шелковым нижним платьем, оно выглядело невесомым и нереально прекрасным, переливаясь искрящейся радугой мелких драгоценных бисерин, но теперь, после многочасового стояния на одном месте, неожиданно начало весить тонну.
И еще ритуальная диадема чуть ли не метр высотой, с драгоценными камнями и опять же бисером, так давила на голову, что держать голову прямо становилось все труднее и труднее.
Ева устало улыбнулась очередным нессам и исам и тоскливо посмотрела на родителей благоверного, глазами намекая, что пора бы уже и домой, а то нервы не железные, да и ноги тоже.
