Сердце корабля сжимается в голоде, как сталь при замерзании. Мерцающие индикаторы на приборной панели и тихий утробный гул двигателей создают мрачную иллюминацию бескрайнего космического пространства. Вместе с бушующим ветром и холодом, ящерами метеоритов и роковой гипотезой о жизни за чертой тьмы, дежурство кажется не просто обязанностью, а узлом, который развязывать можно только пройдя через него....
Рантаир с трудом заставил себя отпустить руку любимой женщины и, еще раз осмотрев улицу и парадный вход в отель, шагнул в тень деревьев к ожидающим его наемникам. Ева, отпустив пальцы мужа, прошептала, мягко заглядывая в его глаза, в которых неприкрыто плескалась тревога:
– Не волнуйся! Всего час, не больше. Мы все уже обговорили, я там в безопасности, ты же знаешь.
С этими словами она направилась к отелю. Пройдя в автоматические двери и стараясь не оглядываться, откинула капюшон плаща, непринужденно и неторопливо направилась к лифтам.
Замерев перед номером, который полтора месяца назад лично забронировала для родственниц, глубоко вздохнула, чтобы унять легкую дрожь.
"Постучав, Ева замерла и с нарастающей тревогой вслушивалась, щелкнет ли автоматический замок. Несколько секунд ожидания прошло впустую, и она решилась еще раз постучать, но как только подняла руку, дверь неожиданно распахнулась – и в проеме Ева увидела Аниту.
Простояв минуту обнявшись, Ева втолкнула Аниту в комнату и закрыла за собой дверь. В этот момент из спальни вышла заспанная Женевьева и, заметив племянницу, на секунду замерла с открытым ртом, а потом кинулась к ней, чуть не снеся журнальный столик и не впечатав девушку своей горячей радостью в стену.
Женщинам потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и оторваться друг от друга. Все так же держась за руки, они добрались до дивана и перешли к главному.
