Сердце корабля сжимается в голоде, как сталь при замерзании. Мерцающие индикаторы на приборной панели и тихий утробный гул двигателей создают мрачную иллюминацию бескрайнего космического пространства. Вместе с бушующим ветром и холодом, ящерами метеоритов и роковой гипотезой о жизни за чертой тьмы, дежурство кажется не просто обязанностью, а узлом, который развязывать можно только пройдя через него....
Я с трудом подняла голову, чувствуя себя совсем уж не в своей тарелке из-за собственного «размазанного» по дивану вида, и с трудом произнесла:
– Я вам тоже очень благодарна!
Юноша поднял глаза, и я отметила, что они у него темные, как у Дара, и подернуты красной дымкой. Мне показалось, что они чем-то похожи.
Ладно, в родственных связях потом разберемся, а сейчас очень есть хочется. Я непроизвольно прижала руку к голодному животу, чем запустила «цепную реакцию» у чересчур внимательных мужчин, и опять насторожилась и удивилась.
Рантаир подошел ближе, встал между мной и слугами, Дир кинулся к тележке, а ис Дар разложил перед диваном небольшой столик и отошел к двери. Юноша начал расставлять передо мной небольшие плоские тарелочки с едой. Не успела я разглядеть и половину, как на столе не осталось свободного места. Воспрянув духом от обилия съедобно выглядевшей и божественно пахнувшей еды, я попросила:
– А можно воды принести, пожалуйста? Если вам, конечно, не трудно и…
Я не закончила, а Дир кинулся вон из каюты как ошпаренный.
О-о-о… вкусненько, почти как наш бифштекс! А это что-то не поддающееся описанию, но пойдет… Фу, какая гадость! Причем когда я схватила какую-то тряпочку вместо салфетки и с отвращением выплюнула туда эту дрянь, у инопланетян лица еще больше вытянулись.
Дар не выдержал первым и спросил:
– Вам не понравилась аттойя, несса?
Срочно запив водой остаточный вкус этой аттойи, я невольно разоткровенничалась:
– Нет, ис Дар, мне она напоминает по вкусу и запаху протухшее мясо.
Он скептически поднес тарелочку с аттоей к носу и с наслаждением вдохнул.
– На Рокшане это редкий, дорогой деликатес. Его подают только аристократам. А назвали в честь нашей звезды.
– Ваша звезда называется Аттойя?
Он коротко кивнул, с сожалением взглянув на мою тарелку. Я с сомнением посмотрела на него и предложила:
– Если вам это так нравится, может быть, сами попробуете? Честно говоря, я не аристократка, хотя мой род известен уже более восьмисот лет, и вполне могу съесть что-то попроще.
Рантаир молчал, но было заметно, что ему приятно наблюдать за мной. И после того как я упомянула о своем происхождении, он немного нахмурился.
– У нас любой житель, знающий свою родословную до пятисот циклов, волен потребовать себе статус аристократа.
