Сердце корабля сжимается в голоде, как сталь при замерзании. Мерцающие индикаторы на приборной панели и тихий утробный гул двигателей создают мрачную иллюминацию бескрайнего космического пространства. Вместе с бушующим ветром и холодом, ящерами метеоритов и роковой гипотезой о жизни за чертой тьмы, дежурство кажется не просто обязанностью, а узлом, который развязывать можно только пройдя через него....
Есть ли у вас хранитель?
– Нет, ис Дар, у меня нет хранителя!
– Разве в вашем роду нет мужчин, несса?
– Последний мужчина погиб восемь лет назад, ис. В нашем роду остались лишь четыре женщины, самой младшей всего два года.
Дар ошеломленно смотрел на меня.
– Значит, ваш род пресекся, несса? Мне очень жаль, я выражаю вам сочувствие.
Я задрала повыше подбородок и ответила с безмятежной улыбкой:
– Не стоит, ис, не стоит! Мой род не может прерваться из-за отсутствия мужчин, потому что он знаменит не мужчинами, а женщинами, а поэтому пока жива хоть одна из нас, мой род будет продолжаться.
– На Земле матриархат, несса? – Он слегка придвинулся ко мне, в нетерпении ожидая ответа.
– Нет, ис, кое-где может быть, но в основном мужчины в наших семьях по-прежнему занимают ведущее положение.
Невольно отодвинулась от того, кто мог бы причинить мне боль, лишь коснувшись пальцем, что не осталось незамеченым.
– Тогда почему ваш род матриархальный? – спросил Дар мягко.
Я сжала кулаки, потом с трудом разжала. Не знала, что сказать в ответ, не хотела, чтобы они, узнав о нашем проклятии, изменили отношение ко мне. Поэтому не придумала ничего лучше, как пожать плечами, неловко переступив с ноги на ногу, присесть за стол и начать завтракать. Если это, конечно, был именно завтрак, а не обед или ужин.
– Вы не голодны? – Есть в одиночку и под присмотром было как-то неловко. – Присоединяйтесь.
– Благодарю, я уже поел.
Он постоял в ожидании, исподлобья разглядывая меня, видимо, рассчитывая получить ответ, потом резким жестом отпустил Дира, а сам отошел к двери.
Долгого молчания я не выдержала и спросила:
– Скажите, когда человека сравнивают с вашей Аттойей, это хорошо или плохо?
– Кто вам это сказал? – он даже дернулся.
– Нет, нет, я нечаянно подслушала, мне никто не говорил, просто стало интересно. Простите, ис Дар, я снова что-то не поняла.
Он опять уставился на меня, потом неохотно ответил:
– Несса, Аттойя – наша звезда. Яркая, горячая, прекрасная, дарующая тепло и жизнь Рокшану, поэтому когда вам скажут, что вы похожи на Аттойю, – сделают большой комплимент, который, несомненно, вами полностью заслужен.
Я польщенно посмотрела на него и немного расслабилась. Значит, меня сравнили не с воняющим протухшим мясом деликатесом, а со звездой, что кардинально меняет смысл.
