Сердце корабля сжимается в голоде, как сталь при замерзании. Мерцающие индикаторы на приборной панели и тихий утробный гул двигателей создают мрачную иллюминацию бескрайнего космического пространства. Вместе с бушующим ветром и холодом, ящерами метеоритов и роковой гипотезой о жизни за чертой тьмы, дежурство кажется не просто обязанностью, а узлом, который развязывать можно только пройдя через него....
Устав стоять на цыпочках, я опустилась, но руку не убрала – не захотела разрывать контакт. Мне казалось, что я могу простоять так вечность. Настолько мне было хорошо, приятно – и не просто тепло, а горячо.
Жаркая волна растекалась по моему телу, каждая клеточка словно кричала от удовольствия и наполнялась жизнью. Я никогда не испытывала ничего подобного. Моя рука невольно скользнула вниз, но Рантаир поймал ее на лету и прижал к своей щеке всей ладонью.
Я посмотрела ему в глаза – и тут наконец поняла, что мной сейчас питаются, потому что они меняли цвет от темно-вишневого к более светлому, красному.
Он слегка покачнулся, но все равно не разжал руку, лишь довольно прикрыл глаза. Казалось, что мужчина в полном экстазе и еле держит себя в руках.
– С вами все в порядке, несса, я не причинил вам вреда?
А я не могла оторвать взгляд от его глаз – хотя дымка еще была красного цвета, сквозь нее стали видны белки и темный зрачок. Но Рантаир напряженно и с тревогой ждал моего ответа.
Я смутилась и, спрятав за спину руки, просипела (и когда это у меня голос сесть успел?):
– О, со мной все в порядке, а у вас открытая рана на лице, пойдемте-ка к Дару. – Повернувшись в сторону выхода, взяла Рантаира за руку: – Ну что, пошли?
Он смотрел на меня несколько мгновений, не двигаясь с места, даже не по себе стало, а потом, словно очнувшись, сделал шаг вперед. Но тут я резко остановилась и подалась всем телом назад, к Рантаиру, так как в проходе стояли несколько членов команды, включая моих охранников, трех бойцов, двух горе-техников и Дара с Диром.
Я растерялась и подсознательно приготовилась получить по заслугам. Отпустив руку Рантаира, подняла голову и тихо спросила:
– Простите меня, эльтар Рантаир, если я что-то сделала или сказала не так. Если объясните, что именно, больше не буду.
