Сердце корабля сжимается в голоде, как сталь при замерзании. Мерцающие индикаторы на приборной панели и тихий утробный гул двигателей создают мрачную иллюминацию бескрайнего космического пространства. Вместе с бушующим ветром и холодом, ящерами метеоритов и роковой гипотезой о жизни за чертой тьмы, дежурство кажется не просто обязанностью, а узлом, который развязывать можно только пройдя через него....
Сунув ему в руки салфетку, направилась в санблок, стараясь не смотреть на него и не прикасаться. Хотя краем глаза заметила небольшое столпотворение за спиной ошарашенного Дара, замершего в дверях с тележкой. Я не выдержала такого унижения и завопила:
– Неужели никого из вас не учили стучаться, когда входите в чужую каюту, и не подслушивать чужие разговоры?!
Это было последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, я развернулась и бросилась в санблок. Не знаю, что в каюте происходило дальше, потому что не выходила я часа два, наверное.
"Как же мне было стыдно за свое поведение! Представляю, что они подумали о земных женщинах: приставучие, наглые, прожорливые истерички. А ведь еще совсем недавно я была образцом спокойствия и хладнокровия. Мои эмоции ограничивались недоуменным поднятием бровей или презрительной усмешкой для врагов. А для друзей – приветливая улыбка и любая помощь, которую я могла оказать. И я всегда щедро делилась хорошим настроением, ведь оно повышало его и другим.
Устав сидеть взаперти, хоть и добровольно, я привела себя в порядок, тихонько открыла дверь и вышла. В каюте никого не было, но зато стоял накрытый стол. Погладила свой урчащий голодный живот и накинулась на еду, как ястреб на дичь. Стресс и масса впечатлений забрали все силы, поэтому, добравшись до постели, я сняла резинку с волос, верхний кафтан и легла прямо в нижней блузке. Спать обнаженной на чужом корабле я не решилась.
Глава 4
Проснулась я оттого, что ко мне кто-то прикасался – нежно водил пальцем по щеке. Я открыла глаза и уставилась в самые красивые синие глаза, какие только видела. Рантаир полулежал рядом и смотрел с такой нежностью, что у меня внутри от счастья запорхали бабочки. В подобные моменты понимаешь: этому мужчине можно простить все на свете. Через несколько секунд он ласкал мое лицо ладонью, а я от удовольствия едва не мурлыкала, прикрыв глаза.
– Если вы еще согласны стать моим пилотом, то вы приняты.
Окутанная его теплом, вкусом и запахом, я не сразу поняла, что он сказал. А когда смысл наконец дошел до меня, резко подскочила на колени, завопила от счастья и кинулась обниматься. Мой капитан лежал и не шевелился, а в глазах застыло удивление: наверное, не ожидал подобной выходки.
