Сердце корабля сжимается в голоде, как сталь при замерзании. Мерцающие индикаторы на приборной панели и тихий утробный гул двигателей создают мрачную иллюминацию бескрайнего космического пространства. Вместе с бушующим ветром и холодом, ящерами метеоритов и роковой гипотезой о жизни за чертой тьмы, дежурство кажется не просто обязанностью, а узлом, который развязывать можно только пройдя через него....
Если бы еще Рантаир не хмурился иногда, поглядывая на нас с Даром…
Я трещала, не закрывая рот, рассказывая интересные истории о людях, и мы все чаще смеялись вместе. В их присутствии было очень легко, и Дар разряжал напряжение, неизменно возникавшее между мной и Рантаиром.
Я часто ловила себя на том, что смотрю на него и не могу насмотреться, хотелось прикасаться к нему, но прошло уже несколько дней, а он больше не делал попыток вновь дотронуться. А самой липнуть к Рантаиру я стеснялась.
Как-то в разговоре возникла пауза, и я спросила:
– Эльтар, скажите, а в кого у вас такие красивые волосы?
Меньше всего я ожидала такую реакцию на безобидный вопрос: Дар сник, потух, а Рантаира словно подменили, он стал чужим, холодным, как мраморная статуя, затем с потемневшим от гнева лицом уставился куда-то в сторону.
– Не хочешь сам объяснить с научной точки зрения, что за урод сидит с ней за столом?
Кажется, я тоже побелела, кровь отхлынула от лица, но я попросила эльтара:
– Может, вы сами попробуете мне объяснить?
Он в упор посмотрел на меня, а потом усталым и каким-то мертвым голосом начал говорить:
– Волосы в жизни рокшан имеют не только социальное значение, но и отражают градацию силы и вкуса своего носителя.
– А почему осталось всего одиннадцать? Это редкая мутация?
Ответ прозвучал жестоко:
– Нет, эльтарина. Просто выживают дети только очень, очень богатых рокшан, которые могут позволить себе нанять огромное количество кормилиц, а чем старше становится ребенок, тем больше ему требуется энергии. И очень немногие женщины решаются даже за очень большие деньги терпеть боль.
