Сердце корабля сжимается в голоде, как сталь при замерзании. Мерцающие индикаторы на приборной панели и тихий утробный гул двигателей создают мрачную иллюминацию бескрайнего космического пространства. Вместе с бушующим ветром и холодом, ящерами метеоритов и роковой гипотезой о жизни за чертой тьмы, дежурство кажется не просто обязанностью, а узлом, который развязывать можно только пройдя через него....
Она вышла из соседней комнаты, вытирая салфеткой лицо. Судя по всему, там находилась ванная, и, учитывая явные требования моего организма, мне тоже туда срочно надо.
Я кивнула ей и ринулась в туалет. Умывшись, я вернулась, и тут же меня сменила очнувшаяся Света.
– Ну что, Кир, как ты думаешь, кто это такие, а главное – зачем мы им нужны?
Я осмотрела комнату и, придя к выводу, что мы все еще в космосе, но уже на другом корабле, пожала плечами:
– Не знаю, Вер, у меня в голове какая-то пустота. Но я уверена, что это не джа-аны.
Выскочив из ванной, Света заметалась по комнате, обыскивая ее.
– Девочки, у меня от страха поджилки трясутся. Что им от нас нужно? Кстати, предупреждаю сразу, я на героя не тяну и поэтому расскажу все и даже сверху что-нибудь добавлю, если меня будут пытать. Вам понятно? – Плюхнувшись на кровать, она хмуро посмотрела на нас.
Нервно улыбнувшись, я спросила:
– А что, ты тут каких-то героев видишь? Лично я – нет. Кстати, мне уже есть хочется, а это значит, что без сознания мы довольно долго пролежали.
– Знаешь, Каргун, – Вера села рядом с сестрой и язвительно заметила: – Ты такая прожорливая, что каждый раз, глядя на тебя, мне в голову приходит мысль – у тебя в животе маленькая черная дыра, в которой все бесследно исчезает.
У Светы от злости лицо пошло пятнами.
– Верунчик, я всего на пару килограммов больше тебя вешу, и оба эти килограмма в груди осели, в отличие от тебя – там и оседать-то негде!
– Тихо, тихо, девочки, это у нас от стресса крыша съезжать начала. Нам сейчас не ссориться надо, а решать, что делать будем. И вообще, я считаю, что мы все трое симпатяшки, просто каждая по-своему. Но боюсь, что эту красоту в скором времени либо съедят, либо убьют при допросе, или еще чего похуже.
