Журналистка получает экстренный приглашение на секретную встречу с инсайдером, который готов предложить новаторский проект. За шесть недель до масштабной анонса она погружается в дьявольскую тайну, несмотря на собственные опасения и страх перед будущим, которое кажется бесконечным и безжизненным....
И так будет всегда…
— Не собираюсь я замуж. Да и какой ты жених! Просто я хочу иметь ребенка. Иначе будет поздно…
— Ну и рожай. Только помни, что его ожидает.
— Ты вечно сгущаешь краски. Миллионы людей честно живут и работают. И потом, как я рожу одна?
— Почему одна? Я буду… содействовать. А что касается материальной стороны дела, ты зарабатываешь втрое больше. То есть от меня практически не зависишь…
— Я говорила о другом…
Зазвонил телефон. Марина сняла трубку:
— Да? Ну и прекрасно… Он как раз у меня…
Я замахал руками.
— Я говорю, только что был здесь… Вот уж не знаю. Видно, пьет где-нибудь.
Ну, думаю, стерва.
— Тебя Цехановский разыскивает. Хочет долг вернуть."
"— Что это с ним?
— Деньги получил за книгу.
— «Караван уходит в небо»?
— Почему — караван? Книга называется «Продолжение следует».
— Это одно и то же. Ладно, — говорю, — мне пора.
— Куда ты собрался? Если не секрет…
— Представь себе, в родильный дом…
Я оглядел заваленные газетами столы. Ощутил запах табачного дыма и клея.
За дверью я осознал, что секунду назад Марина выкрикнула:
«Ну и убирайся, жалкий пьяница!»
Сел в автобус, поехал на улицу Карла Маркса. В автобусе неожиданно задремал. Через минуту проснулся с головной болью. Пересекая холл родильного дома, мельком увидел себя в зеркале и отвернулся…
Навстречу шла женщина в белом халате.
— Посторонним сюда нельзя.
— А потусторонним, — спрашиваю, — можно?
Медсестра замерла в недоумении.
— Как разыскать главного врача?
— Выше, напротив лифта.
Напротив лифта — значит, скромный человек. Напротив лифта — шумно, двери хлопают…
Захожу. Эстонец лет шестидесяти делает перед раскрытой форточкой гимнастику.
Эстонцев я отличаю сразу же и безошибочно. Ничего крикливого, размашистого в облике. Неизменный галстук и складка на брюках. Бедноватая линия подбородка и спокойное выражение глаз.
Протягиваю удостоверение.
— Доктор Михкель Теппе. Садитесь. Чем могу быть полезен?
Я изложил суть дела. Доктор не удивился. Вообще, что бы ни затеяла пресса, рядового читателя удивить трудно. Ко всему привыкли…
— Думаю, это несложно, — произнес Теппе, — клиника огромная.
— Вам сообщают о каждом новорожденном?
— Я могу распорядиться.
Он снял трубку.
