Темное ночное небо раскрывается грозовыми зарницами, искажая видимость окружающего мира. Одинокий воин на жеребце движется по темному лесу, ожидая прихода стихии. Отчаянный ветер подкидывает мелкие осенние листья в лицо, создавая предчувствие грядущего шквала.
Нашел работу, стал помогать в местной мэрии, решать проблемы горожан. Поначалу было тяжело, но я справился и привык. Даже заслужил какое-никакое, но уважение среди местных. А три месяца назад за мной приехал отец.
— И вы согласились уехать в Иллир?
— Согласился, — криво улыбнулся мужчина. — Сам не знаю, почему. Наверное, думал, что за пять лет что-то поменялось. Во мне, в нем, в наших отношениях… Дурак.
Я понимающе вздохнула. Это была робкая надежда одинокого недолюбленного ребенка. Надежда найти в близком человеке то тепло, которого не удалось получить раньше.
— Вы изменились, а он нет, — тихо произнесла я. — Это так?
— Да. Отец остался все тем же. Себялюбивым мерзавцем, для которого сын — лишь средство достижения цели.
— И какую же цель он преследует сейчас?
Брюнет помолчал, а потом нехотя признался:
— Он хочет, чтобы я женился на одной леди. Грета Исс-Одоли. Возможно, вы помните, она была на пикнике.
— Ну еще бы, — фыркнула я. — Такую даму сложно было не запомнить.
— Она год назад похоронила мужа, а сейчас решила найти нового. В наследство ей досталось огромное состояние: замки, шахты, фабрики. И отец хочет, чтобы я женился на ней ради ее денег.
— Из-за денег? — я удивилась. — Ваш род и так один из самых богатых в империи. Зачем вам еще деньги?
— Я не знаю… — мужчина замялся, а потом неуверенно взглянул на меня. — Это только мои догадки, но мне кажется, что в последние годы отец изрядно поистратился. Дядя Аймрик, Аймрик Исс-Элетус, сказал недавно, что отец много тратит на поиск средства, чтобы избавиться от своего проклятия и получить возможность завести ребенка.
— Понятно, — протянула задумчиво.
— В общем, отец хочет, чтобы я в ближайшее время начал очаровывать эту леди, — скривился Дарий. — А я не могу. Даже будь она первой красавицей империи…
Да, вспоминая эту даму, я совсем не осуждаю молодого лорда. Но почему это так его гнетет? Он взрослый, дееспособный мужчина.
— Отец имеет какой-то рычаг давления на вас, так?
— Поручительство. До окончания срока моей ссылки еще два года, и отец забрал меня под полное поручительство. Сейчас в Иллире я не имею вообще никаких прав. И если отец заявит, что я не оправдал его доверия или еще хуже, опять ступил на кривую дорожку, меня могут даже отправить на каторгу.
— А что же Селения?
— Селения… — он улыбнулся, первый раз с начала нашего разговора.
