В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
Ди тоже встал, и мы замерли посреди комнаты, глядя друг на друга. Он все еще улыбался, но за улыбкой была тревога.
— Может быть, у меня не получится, — прошептала я, глядя ему в глаза."
"— Получится, — сказал он тихо. — Ты сможешь. Я в тебя верю.
— Я просто хотела, — сказала я, — знаешь… На случай, если я не вернусь…
Он вопросительно поднял одну бровь, но сказать ничего не успел. Я шагнула вперед и поцеловала его.
На секунду Ди замер, когда мои руки легли ему на плечи, и я испугалась — вдруг сейчас он оттолкнет меня? Но в следующий момент он притянул меня к себе, и мне показалось, что через мое тело прошел электрический разряд.
Мы молчали — слов, которые стоило бы сейчас сказать друг другу, не существовало ни в одном языке. Мы и так оба знали, что прощаемся.
Глава 3
Коридор, по которому я шла, был полностью серый — и пол, и стены, аркой сходящиеся над моей головой, и двери в обоих его концах. Наверное, мои шаги и шаги моих сопровождающих отдавались эхом от сводов, но я все еще была почти глухая после шума вертолета, и мне казалось, что я иду в полной тишине.
Всю дорогу я молчала. Сначала потому, что мысленно все еще была с Ди в его квартире, потом — потому, что Борген Кару решил дать мне последние наставления (они сводились в основном к тому, что я должна прикинуться тупой и болтать как можно меньше), потом говорить стало слишком опасно — мы встретились с каким-то типом («Я от Винценца», — сказал он), и он повез нас за город на вертолетную площадку.
Там меня передали из рук в руки другому типу в военной форме без знаков различия, который завел меня в комнату без окон и принялся задавать вопросы.
