В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
Я догадывалась, что своих вещей больше не увижу, и там лежало только то, с чем не жаль было расстаться: одежда, комм, пачка сигарет, зубная щетка, на дне, в потайном кармане — косяк травки. У тех, кто будет все это перетряхивать, должно сложиться впечатление, что я понятия не имела, что меня будут обыскивать, и немного наркоты — это все мои секреты. Эме предлагала закинуть туда флойт — так получится гораздо достовернее, а Кару говорил, что это вообще лишнее, но я настояла на своем: флойтовую могут не взять, а в чистую девочку из Гетто никто попросту не поверит.
Потом обыскали меня. Женщина в форме смерила меня недовольным взглядом и коротко бросила:
— Раздевайся.
Я послушно сняла одежду под ее пристальным взглядом. После тюрьмы меня сложно было смутить.
В руках она держала сканер, и я старалась не смотреть на него и дышать ровно.
Все будет нормально. Медицинский чип — массивный, с противозачаточными, рука после его установки два дня болела — надежно прикрывает золотистую пластину, переживать не о чем, все получится.
Женщина молча просканировала меня с головы до ног, задержавшись на руке с татуировкой.
— Что за чип? — спросила она.
Я назвала модель, и она проверила еще раз. Я смотрела перед собой, дышала на счет — вдох на четыре, выдох на три, — сосредоточившись на том, чтобы не отковыривать куски кожи вокруг ногтей. Наконец она велела одеваться, но, стоило мне потянуться к своей одежде, кучей сваленной на стуле, она остановила меня:
— Не это.
Она указала на запечатанный пакет, лежащий на столе, и я, поджимая босые пальцы, добежала до него и открыла.
Там было все, в том числе нижнее белье — я была права, когда думала, что мне даже трусы собственные не оставят. И все серого цвета.
— А моя одежда? — спросила я, посчитав, что будет странно никак это не прокомментировать. — И мой рюкзак?
— Привезут потом, — соврала женщина.
Я успокоено кивнула и принялась одеваться — белье, комбинезон, носки, ботинки, респиратор.
Ботинки оказались великоваты, а комбинезон был вполне удобным. Справа на груди я заметила более светлый прямоугольник — то ли там должно было быть мое имя, то ли порядковый номер.
Прежде, чем мы вышли на улицу, меня просканировали еще трижды — два раза ручным сканером и один раз прогнали через рамку.
Вдох на четыре, выдох на три. Расслабить руки. Ну все, вот и прошла.
