В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
В вертолете я оказалась зажата между двумя здоровенными парнями, неопознанный тип сел напротив меня.
— Мы на вертолете полетим? — радостно спросила я в рамках концепта «прикинься тупой».
Мне никто не ответил, а потом я оглохла.
Летели долго, мне даже показалось, что мы сделали пару лишних кругов. Когда мы наконец приземлились, осмотреться мне не дали — вытащили под руки из вертолета и тут же втолкнули в лифт, который и спустил меня в этот серый коридор.
— Лицом к стене, — велел мне один из моих конвоиров и, не дожидаясь моей реакции, взял меня за плечо и развернул.
Второй тем временем открывал дверь. Я покосилась, но разобрать, что он там набирает на панели возле двери, не смогла.
Мы вошли. Мужчина так и держал руку на моем плече — боялся, что я кинусь куда-то бежать? Хватка у него была железная, и я старалась не делать лишних движений. Смотрела прямо перед собой и молчала, пока меня фотографировали и проверяли сканером, пока в лаборатории брали кровь, пока снимали отпечатки пальцев, пока снова вели по очередному коридору.
Я встала, прошлась по комнате, заглянула везде, куда могла заглянуть. Сжевала сэндвич. Подергала ручку двери — заперто, как я и думала.
— Эй, — сказала я недовольно, — чего за фигня? И где мои вещи вообще-то? Эй!"
"Мне никто не ответил.
