В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
— Во время операции в пустошах Ариадна Ковец, которая оказалась агентом противника, расстреляла собственного командира, старшего группы гамма, — произнес полковник Валлерт, и тут я наконец узнала человека в камере.
Это была Аре. Эта жалкая фигурка, съежившаяся на полу, раздетая, со снятыми имплантами, без которых ее тело — в пятнах, будто красками разрисованное — было странно несимметричным, — это была Аре. Она не подняла головы при нашем появлении и, казалось, даже не воспринимала наше присутствие.
Я сглотнула.
— За это полагается расстрел.
Полковник Валлерт во всем разберется, вспомнила я ее надежду, он во всем разберется, он меня защитит, он меня вытащит, полковник Валлерт — герой, он великий человек, он поймет, что это ошибка…
Вот он, ее герой. Стоит за моей спиной и говорит, что ее ждет расстрел. Наверное, решил еще раз напугать меня напоследок.
Странно, в камере было чисто. Словно Аре только что сюда привели и бросили. Та, в которой сидела я, наверное, пугает больше.
А в следующую секунду я поняла, почему на самом деле он привел меня сюда, и меня бросило в жар.
— Докажи, что ты готова снова стать рядовой Корто, — торжественно сказал мне полковник Валлерт. — Докажи, что твое место — в строю. Что ты одна из нас, а не одна из них. Приведи приговор в исполнение.
Я сжала кулаки.
Это ради Коди. Коди хочет остаться здесь, он верит в то, что делает. Я никогда не видела его таким счастливым, как здесь. Я не могу его подвести.
Полковник Валлерт и Мартин Винценц смотрели на меня.
Силовое поле исчезло, охранник подтолкнул меня вперед. Я сделала шаг.
Это ради Коди, повторила я, борясь с тошнотой.
Аре наконец подняла голову и встретилась со мной взглядом. Я не была уверена, что она меня узнаёт. Взгляд был совершенно пустым. Словно внутри уже не было человека.
Силовое поле вновь возникло за моей спиной. Охранник достал два пистолета — один отдал мне, другой приставил к моей голове.
— Только дернись, — сказал он тихо.
Я не собиралась дергаться. Руки дрожали. Пистолет весил тонну.
Аре все равно не жилец, подумала я. Ее в любом случае расстреляют, какая разница, я это буду или кто-то другой.
Я проверила оружие — заряжено. Взвела курок.
Она, конечно, ничего не сделала из того, в чем ее обвиняют. Но ведь и я тоже не сделала. У нее никого. А у меня брат.
Я подняла руку с пистолетом. Вода, которую я выпила, поднялась обратно к горлу, я с усилием сглотнула.
