В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
— Стреляй, — сказал охранник.
Стоит выстрелить, и все закончится. Одна коротенькая отвратительная секунда — и дальше все будет хорошо. Я даже могу не смотреть на нее после того, как выстрелю. Я могу прицелиться и сразу закрыть глаза. Могу вообще не смотреть на то, что сделаю. Меня отведут в желтую зону. Олли даст мне лекарство. А главное — мы с братом снова будем вместе, как раньше. Полковник Валлерт сказал, что он хочет, чтобы я согласилась. Он, может, вообще единственный человек, который любил меня за всю мою жизнь, я же ему обещала, что никуда больше не уйду, что мы всегда будем вместе, раз он согласился на предложение Валлерта — то и я должна, он моя семья, у меня никого нет ближе, чем он.
Но, наверное, есть предел тому, что я могу сделать ради Коди.
Еще секунду помедлив, я опустила руку.
— Я так и думал, — произнес за моей спиной полковник Валлерт, и в голосе его был металл. — В камеру ее. Ты знаешь, что делать.
Охранник вырвал пистолет из моей руки, сунул в кобуру на левом бедре.
Миллион лет назад на вечеринке в НейроКортИнн он пытался со мной познакомиться. Наверняка на следующий день он хотел найти Ренату Гатталу — и очень удивился, когда нашел.
Он думает, что прав. Что я заслуживаю за свою ложь всего, что со мной случилось. Он стоит здесь — и поэтому я проведу остаток своей жизни в темной камере, лежа на холодном полу, и, если мне повезет, эта жизнь будет не очень долгой.
"— Тебе стоило выстрелить, — сказал он.
Почему он не ушел вслед за полковником Валлертом? Что он хочет здесь увидеть?
— Руки за спину, — велел мне охранник. — Одно движение — и тебе конец.
Силовое поле почему-то не появлялось. Охранник принялся набирать код на панели, хотя едва ли Аре сумела бы сбежать.
Я уже труп. Я еще хожу, говорю, думаю, но на самом деле я уже умерла и лежу в камере, голодная, в синяках и наверняка с парой сломаных костей.
