В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
Может, у меня есть еще какие-нибудь братья и сестры по отцу, но я о них не знаю.
— Ты рассказывала матери о том, что хочешь подписать военный контракт?
— Нет.
— Хорошо. Она не должна знать, где ты находишься. Ты можешь сообщать о своем местонахождении и положении очень ограниченную информацию. Все твои сообщения будут проверяться. Без специального разрешения, подписанного лично полковником Валлертом, — она покосилась на военного у стены, — ты не имеешь права покидать Центр. Ты обязана выполнять приказы любого, кто выше тебя по званию, и любого человека из группы S, — она указала на свой бейдж.
То есть вообще любого, кого встречу.
— Ты должна понимать, что все сведения, к которым ты так или иначе получишь здесь доступ, являются секретными. За их разглашение или попытку сделать это, или даже высказанное намерение ты попадешь под трибунал.
Я кивала, как болванчик, глядя на планшет в ее руках. «Контракт о прохождении специальной военной службы», — значилось в верху страницы.
— Теперь о том, что обещал тебе врач из Чарны.
Я снова кивнула. Ну еще бы.
— Там есть пункт, предусматривающий выплаты твоей семье в случае твоей смерти во время прохождения службы. Поскольку твои родители в разводе, ты можешь указать как получателя отца или мать.
— А можно сестру? — спросила я.
Вдруг я умру раньше, чем смогу сбежать отсюда? Будет неплохо, если Лира получит немного денег.
— Ты говорила, ей пять, — прищурилась доктор Эйсуле.
— Да, но она же когда-нибудь вырастет. Можно же сделать так, что деньги будут где-нибудь лежать, а когда ей исполнится восемнадцать, она их получит?
— Мы можем просто перечислить их твоей матери.
— Тогда их просто заберет ее парень.
Женщина покачала головой.
— Как ее зовут? Полностью?
— Лирика Немет, — я вздохнула.
С именами мама оставалась верна себе.
Доктор Эйсуле некоторое время молча смотрела на меня, поджав губы. Я выдержала этот взгляд.
— Я посмотрю, что можно сделать. Прочитай и подпиши, — сказала она наконец.
